ОСТАВЬТЕ СВОЙ ОТЗЫВ

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ




В этот день

В этот день

Меню

emblem
logo
emblem

статьи

09 сентября | 2021 Автор: Admin

Император Николай II Александрович. Лекция 2. Начало царствования

Кончина Императора Александра III.

Осенью 1894 г. у Императора Александра III было обнаружено хроническое воспаление почек — нефрит, болезнь в то время неизлечимая. Врачи настаивали на немедленном переезде в Крым. Александр III нехотя согласился, и 21 сентября 1894 г. Царская Семья прибыла в Крым.

Царь пожелал, чтобы Принцесса Алиса как можно скорее прибыла в Ливадию. Днём 10 октября Аликс в сопровождении своей сестры Великой Княгини Елизаветы Феодоровны прибыла в Симферополь. Николай Александрович встречал ее в Алуште. Вечером Цесаревич и его невеста прибыли в Ливадию к умирающему Государю. 19 октября утром Император Александр III причастился, а в 14 час. 15 мин. его не стало. Цесаревич опустился на колени и прижался лбом к правой руке усопшего отца. Вслед за ним на колени опустились все присутствующие. Затем члены семьи стали подходить к Цесаревичу, только что ставшему Императором, и в первый раз целовали ему руку как Главе Династии.

Наследие Александра III.

При Императоре Александре III произошла стабилизация российской экономики и началось быстрое развитие промышленности. Но ее темпы не были достаточными для преодоления разрыва с экономиками западных государств. Закон 14 декабря 1893 г. «О неотчуждаемости крестьянского надела» намертво прикрепил крестьянина к общине, не давал ему возможность получения земли, мешал росту крестьянского благосостояния, а потому превращал деревню в социальную бомбу.

Важной проблемой было отсутствие в России сословно-выборного совещательного органа. Александр III, которого принято считать «реакционером», был убеждён в его создании.

В России набирала силу чуждая идеология, которой власть не смогла противопоставить мощную преграду, ограничившись одними полицейскими мерами. Александр III чувствовал опасность и говорил К.П. Победоносцеву: «Ты как жгучий мороз, гнить не даешь, но и расти не позволяешь».

Александр III, естественно, не был тем «держимордой», каким его изображала лживая либерально-большевистская пропаганда. Но он не был и тем «мужицким царём», каким изображают его некоторые апологеты. Царь обладал большой физической силой, высоким ростом, властным голосом, допускал резкие, даже порой грубоватые, выражения и резолюции, из-за чего возникала иллюзия его беспощадности. На самом деле за 13 лет царствования Императора Александра III было казнено всего 200 преступников (политических и уголовных).

     В короткое царствование Императора Александра III полностью не было решено ни одной из поставленных задач: ни внутренних, ни внешних. Либеральный публицист Дмитрий Владимирович Философов был вынужден признать: «Заключить из всего произошедшего, что Николай II должен нести ответственность за настоящий хаос, значило бы вынести ему несправедливый приговор. Он не виноват в смертельном кризисе своей Империи. Эта Империя была больна уже тогда, когда он ее унаследовал».

Был ли Император Николай II не подготовлен к царствованию?

Кончина отца явилась для Николая II тяжёлым ударом. Вечером 20 октября в дневниковой записи со всей силой отразилась боль его души: «Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к Себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папà. Голова кругом идёт, верить не хочется — кажется до того неправдоподобной ужасная действительность». Конечно, потрясение Императора Николая Александровича было вызвано не только глубокой любовью к почившему отцу и преклонением перед его государевой мудростью, но и страхом перед той колоссальной ответственностью, которая так неожиданно легла на его плечи.

Эта растерянность, проявленная Императором Николаем II в первый день своего царствования, столь понятная и объяснимая, стала использоваться для «доказательств» того, что Государь был совершенно неопытен в государственных делах. На самом деле уже в 1889 г. Цесаревич Николай Александрович стал полноправным членом Государственного совета и членом Комитета министров. В 1892 г. он также вошёл в состав Комитета финансов. Таким образом, участвовать в работе высших государственных структур Николай Александрович начал с 20 лет. В дневниках Цесаревича мы неоднократно встречаем сведения о его активном участии в их работе.

Указом Императора Александра III 10 декабря 1892 г. был создан Комитет Сибирской железной дороги, во главе которого он поставил своего старшего сына. В Комитет входили ведущие государственные чиновники Империи. В день назначения Цесаревич записал в своём дневнике: «Это дело великой важности меня глубоко занимает, и я примусь со рвением к его исполнению!». С.Ю. Витте подтверждал: «Я должен сказать, что когда Наследник стал председателем Комитета, то уже через несколько заседаний было заметно, что он овладел положением председателя, что, впрочем, нисколько не удивительно, так как Император Николай II — человек, несомненно, очень быстрого ума и быстрых способностей». Естественно, что, общаясь с ведущими государственными чиновниками, Николай Александрович получал обширную информацию по вопросам государственного управления.

Летом 1891 г. на территории 29 губерний центральной части Российской империи разразилась жестокая засуха, приведшая к неурожаю и, как следствие, к недоеданию. Для организации помощи голодающим 17 ноября 1891 г. по Высочайшему распоряжению был создан Особый Комитет под председательством Наследника Цесаревича Николая Александровича, который с молодых лет был близко знаком с ведущими государственными чиновниками, некоторых из которых он, став Императором, назначит на высокие государственные посты.

Возглавляя Комитет по помощи голодающим, будущий Император понял, как много в повседневной русской жизни нераспорядительности, халатности, преступного безразличия. Летом 1892 г., когда на восточные районы Европейской России стало надвигаться новое бедствие — холера, Цесаревич в письме Великому Князю Александру Михайловичу отметил: «А холера-то подвигается медленно, но основательно. Это меня удивляет всякий раз, как к нам приходит эта болезнь; сейчас же беспорядки. Так было при Николае Павловиче, так случилось теперь в Астрахани, а потом в Саратове! Уж эта русская беспечность и авось! Портит нам половину успеха во всяком деле и всегда, и всюду!».

Во время болезни Александра III Цесаревич неоднократно выполнял некоторые его обязанности: принимал министров и особых порученцев. 7 октября Император Александр III почти полностью передал сыну ведение дел.

Великий Князь Константин Константинович отмечал: «Перед исповедью отец Янышев спрашивал умирающего Государя, говорил ли он с Наследником? Государь ответил: нет, он сам все знает». В декабре 1894 г. на вопрос Великого Князя Константина Константиновича, давал ли ему отец какие-либо советы перед кончиной, «Ники ответил, что Отец ни разу и не намекнул ему о предстоящих обязанностях». Поэтому знаменитое «завещание Александра III», столь любимое в патриотической российской среде, является красивым апокрифом, сочиненным в эмиграции писателем-монархистом генералом С.Д. Позднышевым и превращенное у нас в «исторический документ».

Таким образом, уровень государственной подготовки Николая Александровича к моменту его вступления на престол был совсем не ничтожным. Когда в ноябре 1894 г. министры пришли с первыми докладами к молодому Государю, то оказалось, что «он был в курсе всех существенных дел, кроме наиболее секретных вопросов внешней политики. Он задавал Витте вопросы, свидетельствующие о том, что в бытность Наследником, он ко всему присматривался».

На заре царствования.

20 октября 1894 г. был издан первый манифест Императора Николая II, в котором выражалась горечь «каждого русского сердца» по поводу кончины «горячо любимого Родителя Нашего, Государя Императора Александра Александровича». Николай II, вступая на Прародительский престол, заявлял о верности «заветам усопшего Родителя» и брал «священный обет перед лицом Всевышнего всегда иметь единою целью — мирное преуспеяние, могущество и славу дорогой России, и устроение счастья всех Наших верноподданных».

21 октября 1894 г. в Крестовоздвиженской церкви Ливадийского дворца Принцесса Алиса приняла Православие, став Благоверной Великой Княжной Александрой Феодоровной. Своё новое имя она получила в честь Святой-Мученицы Царицы Александры Римской, а отчество, так же, как и многие русские императрицы иностранного происхождения, от Феодоровской иконы Божьей Матери, которой благословили на царство первого Царя из Рода Романовых.

1 ноября 1894 г. в Петербурге состоялись похороны Императора Александра III. По прибытию траурного поезда в Петербург огромная похоронная процессия проделала путь от Николаевского вокзала* до Петропавловского собора. Очевидец генерал М.А. Свечин вспоминал: «Молодой Император, в форме Преображенского полка (в котором смерть Его Отца застала Его командиром 1‑го батальона) в легком пальто и барашковой шапке, следовал пешком за катафалком. <…> Можно себе представить, какой ряд мыслей за столь долгий похоронный путь, терзал только что вступившего на престол Величайшей Российской Империи!».

14 ноября 1894 г. в Большой церкви Зимнего дворца состоялось венчание Императора Николая II и Великой Княжны Александры Феодоровны, которая стала теперь Императрицей Всероссийской. Императрица Александра Феодоровна после свадьбы писала своей сестре Виктории: «Если бы я могла найти слова, чтобы рассказать о своём счастье — с каждым днём оно становится всё больше, а любовь всё сильнее. Я никогда не смогу достаточно возблагодарить Бога за то, что Он мне дал такое сокровище. Он такой хороший, дорогой, любящий и добрый». Те же чувства мы встречаем в письме Императора Николая II к брату Георгию Александровичу: «Я не могу достаточно благодарить Бога за то сокровище, какое он мне послал в виде жены. Я неизмеримо счастлив с моей душкой Аликс и чувствую, что так же счастливо доживём мы до конца жизни нашей».

В этом Государь не ошибся, как не ошиблась и его молодая супруга, написавшая в дневник мужу 26 ноября 1894 г.: «Отныне нет больше разлуки. Наконец, мы вместе, связаны на всю жизнь, и когда земной придёт конец, мы встретимся опять на другом свете, чтобы быть вечно вместе».

Российская империя в конце XIX века.

При вступлении на престол Императора Николая II Российская Империя была самодержавной монархией. Императору Всероссийскому принадлежала неограниченная законодательная, исполнительная и высшая судебная власти. Статья 1 Основных государственных законов Российской Империи гласила: «Император Всероссийский есть Монарх Самодержавный и Неограниченный. Повиноваться Верховной его власти не токмо за страх, но и за совесть сам Бог повелевает». Статья 51 тех же законов гласила: «Никакой закон не может иметь своего совершения без утверждения Самодержавной власти».

          В книге первой переписи населения Российской империи 1897 года, Император Николай II в графе «род занятий» написал: «Хозяин Земли Русской».

          Законосовещательным органом при Императоре был Государственный Совет. Он имел право «подавать Императору мнения по вопросам законодательства». Членов Государственного совета назначал и увольнял Император, ими могли стать любые лица, вне зависимости от сословной принадлежности, чина, возраста и образования. Подавляющее большинство в Госсовете составляли дворяне, назначение в Госсовет в большинстве случаев было фактически пожизненным.

          Император управлял посредством Кабинета Министров — высшим исполнительным органом. Кабинет министров не был правительством в западном, или современном понятии этого слова. Все министры подчинялись и были ответственны не перед главой кабинета, а лично перед Императором.

          Император являлся также верховным защитником и хранителем догматов господствующей Православной веры, и фактически земным главой Русской Православной Церкви, официально признанной «первенствующей и господствующей» в стране. Управление Церковью Царь осуществлял через Синод. Император, Императрица и Наследник Цесаревич могли принадлежать только к православной вере.

          Высшим законодательным органом являлся Правительствующий Сенат Российской Империи. Со времён реформы Сената Императором Александром I, за Сенатом остались функции высшего судебного органа и органа надзора. Сенаторы назначались лично Императором и носили свое звание, как правило, пожизненно.

          Гимном Российской Империи была «Молитва Русского Народа», более известен по первым строкам: «Боже Царя Храни» (композитор А. Ф. Львов, слова В. А. Жуковского).

Боже, Царя храни!

Сильный, Державный,

Царствуй на славу, на славу нам!

Царствуй на страх врагам,

Царь православный!

Боже, Царя храни!

Не следует считать русским гимном всё стихотворение Жуковского «Молитва русских», содержащее ещё несколько строф, которые никогда не исполнялись.

Государственное знамя Российской Империи было окончательно утверждено только в царствование Императора Николая II. Вопрос о том, какие цвета должны быть использованы во время коронации Императора Николая II, был рассмотрен специальной комиссией под председательством члена Государственного Совета адмирала К.Н. Посьета, которая в своём решении 5 апреля 1896 г. указала, что белый, синий и красный цвета с исторической и геральдической точек зрения по праву могут считаться русскими национальными цветами. В качестве официального (государственного) флага России триколор был утвержден накануне коронации Императора Николая II в 1896 г. В самом начале Первой мировой войны, по почину Императора Николая II был утверждён новый государственный флаг Российской империи, представлявший собой сочетание национального бело-сине-красного флага с чёрным двуглавым орлом на золотом фоне в левом верхнем углу.

Герб Российской империи имел три вида: Большой, Средний и Малый.

Наиболее известен всему миру, Малый Герб Российской Империи, то есть непосредственно сам чёрный двуглавый орёл, украшенный тремя российскими коронами. На груди орла помещался щит с изображением Святого Георгия Победоносца, вокруг щита был помещён орден Святого Апостола Андрея Первозванного. На крыльях орла располагались гербы составных частей Империи: герб Царства Казанского, герб Царства Астраханского, герб Царства Польского, герб Царства Сибирского, герб Царства Херсонеса Таврического, герб Царства Грузинского, соединённые гербы Великих Княжеств: Киевского, Владимирского и Новгородского, герб Великого Княжества Финляндского, родовой герб Рода Романовых (грифон, держащий меч в правой лапе и щит в левой).

Российская империя была крупнейшим государством мира. Географическое положение Российской империи: 35°38’17 — 77°36’40 северной широты и 17°38’ восточной долготы — 169°44’ западной долготы. Территория Российской империи к концу XIX — 21,8 млн. км² (то есть 1/6 часть суши).

Российская империя делилась на губернии и области. Губернии и области подразделялись на уезды и округа (в Финляндии на 51 приход). Уезды, округа и приходы, в свою очередь, делились на станы, отделы и участки.

Важные в военно-политическом плане территории (столичные и приграничные) были объединены в наместничества и генерал-губернаторства. Некоторые города были выделены в особые административные единицы — градоначальства.

Россия не имела имперских представительных учреждений. Однако в царствование Императора Александра II были учреждены органы местного самоуправления: земства. Земские самоуправления избирались тремя группами населения: крестьянами, частными землевладельцами и горожанами. Число мест распределялось между группами соответственно сумм платимых ими налогов. В 1890 г. был издан закон, усиливший роль дворянства в земствах. Земства имели самую широкую сферу деятельности: медицинская и ветеринарная помощь, народное образование, содержание дорог, статистика, страховое дело, агрономия, кооперация, и т. д.

Со времен Екатерины II существовало сословное самоуправление в лице дворянских собраний, губернских и уездных.

Городские самоуправления (Городские думы) избирались домовладельцами. Думы избирали городские управы, с городским головой во главе. Сфера их компетенции, в пределах городов, была в общих чертах та же, что у земств в отношении деревни.

Деревня также имела свое крестьянское самоуправление («Мир»), в котором принимали участие все взрослые крестьяне и жены отсутствующих мужей. «Миром» решались местные вопросы и избирались уполномоченные на волостной сход. Старосты (председатели) и при них состоявшие писаря (секретари) руководили этими первичными ячейками крестьянского самоуправления.

Россия была единственной страной в мире, где смертная казнь была отменена ещё со времен Императрицы Елизаветы Петровны для всех преступлений, судимых общими судами. Она оставалось только в военных судах и для высших государственных преступлений. За XIX-й век число казненных (если исключить оба польских восстания и нарушения воинской дисциплины) не составляло и ста человек за сто лет.

Организованная политическая деятельность (любые политические объединения, сходки, собрания, митинги и т.п.) была запрещена в Российской империи. Попытки создать партийные группы немедленно пресекались полицейскими мерами. Печать находилась под зорким наблюдением власти. Некоторые большие газеты выходили, однако, без предварительной цензуры и несли ответственность по факту выхода номера в свет. При этом газеты оставались независимыми: в известных рамках, при условии некоторой внешней сдержанности, они могли проводить, и зачастую проводили, взгляды, оппозиционные правительству.

В начале ХХ века в Российской империи были следующие градоначальства: Санкт-Петербург, Москва, Одесса, Севастополь, Керчь Николаев, Ростов-на-Дону, Баку, в июне 1914 года этот статус получила Ялта.

Российская империя была сословным государством. Основными сословиями на 1894 г. были: 1) дворянство, делилось на потомственное (передававшееся в следующие поколения) и личное (без права передачи потомкам), 2) духовенство, 3) сословие почётных граждан,* 4) купечество (делилось на 1-ю, 2-ю и 3-ю гильдии (форма организации людей, занятых торговлей), 5) мещанство, 6) казачество, 7) крестьянство.

В 1722 г. Император Пётр Великий ввёл Закон о порядке государственной службы (Табель о рангах). Этот закон предусматривал соотношение чинов по старшинству. Все чины Табели о рангах подразделялись на три типа: военные, статские (гражданские) и придворные и делились на четырнадцать классов. К каждому классу приписывался чин. Введение Табели о рангах позволило получать дворянство недворянам (для этого было достаточно получить чин низшего, XIV класса). Петровская «Табель», определяя место в иерархии государственной службы, давала возможность выдвинуться талантливым людям из низших сословий.

Что касается дворянства, то к началу ХХ века, оно фактически утратило все свои основные привилегии. К началу ХХ века капитализация и модернизация общества, всё сильнее ломали сословные перегородки, сословные привилегии всё более уходили в прошлое.

Становление молодого Царя.

В первые недели Император Николай II жаловался К.П. Победоносцеву, что он в буквальном смысле завален огромным количеством бумаг. На это обер-прокурор советовал «отклонить от себя многое пустое, тем более что на его утверждение часто представляют решения только с тем, чтобы избежать ответственности».

Действительно, Николаю II приходилось решать самые разные вопросы: 12 марта 1898 г. ему была подана Записка петербургского градоначальника «О назревших нуждах столицы», из которой он узнал, что из-за плохой очистки воды на каждые сто тысяч душ населения Петербурга приходится ежегодно 2600 смертей. Николай II должен был не только ознакомиться с этой информацией, но и принять по ней решения.

Государственные дела практически не оставляли Николаю II времени на личную жизнь. «Ники должен видеться с людьми почти целый день, — писала сестре Императрица Александра Феодоровна 10 декабря 1894 г. — а потом прочитывать свои бумаги и писать. Мы вместе только за чаем, вся остальная еда наверху, в окружении людей».

Николай II в доверительном письме своему дяде Великому Князю Сергею Александровичу просил у него прощения за то, что не отвечает на его письма: «Но… я так недавно женился, ещё на днях вкусил начала блаженства на земле — совместной жизни с горячо любимым существом. Удивительно ли, что те два или три свободных часа, какие мне остаются в течение дня, я всецело посвящаю своей душке-жене? Иногда, я должен сознаться, слёзы навёртываются на глаза, при мысли о том, какой спокойной чудной жизнь могла бы быть для меня ещё на много лет, если бы не 20‑е октября! Но эти слёзы показывают слабость человеческую. Это слёзы сожаления над самим собой, и я стараюсь, как можно скорее их прогнать и нести безропотно своё тяжкое и ответственное служение России».

Вступив на престол, Император Николай II был убеждён, что всё пойдёт как при Александре III. Так как Николай II воспринимал свое царствование как логическое продолжение предыдущего, то он не видел необходимости в смене государственных сановников. На своих местах оставались обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев, министр иностранных дел Н.К. Гирс, министр финансов С.Ю. Витте, министр внутренних дел И.Н. Дурново, военный министр генерал П.С. Ванновский.

Первую крупную отставку Государь произвёл 17 декабря 1894 г.: от должности министра путей сообщения был отстранён Аполлон Константинович Кривошеин. Николай II уделял особое внимание строительству железных дорог в России, особенно строительству Великого Сибирского железнодорожного пути. Когда в ноябре 1894 г. Н.Х. Бунге спросил Государя о кандидатуре на место председателя Комитета Транссиба, тот ответил: «Это дело так меня интересует, что я желаю сам остаться Председателем». 9 декабря 1894 г., выступая перед членами Комитета, Государь сказал: «Довершить с Божьей помощью это исключительно мирное и просветительное мероприятие составляет не только Мой священный долг, но и задушевное Мое желание, тем более, что дело это было Мне поручено Моим Дорогим Отцом».

Поэтому понятна реакция Николая II, когда на следующий день после этих слов, Государственный контролёр Т.И. Филиппов во время доклада сообщил о «грустном и некрасивом деле Кривошеина». Министра обвиняли в личном обогащении за счет строительства железных дорог и растратах. Расследование, проведенное под руководством Д.М. Сольского, подтвердило факты злоупотреблений.

Новым министром путей сообщения Государь назначил князя Михаила Ивановича Хилкова, который сумел организовать работу министерства таким образом, что за десять лет протяженность железных дорог России выросла с 35 до 60 тыс. км, а их грузооборот удвоился.

Чем больше Николай II постигал государственно-административную систему империи, тем больше находил в ней крупные недостатки: отсутствие единого координирующего органа административной власти, когда рекомендации и желания главы одного ведомства прямо противоречили тому, что предлагал другой. Для того чтобы постичь вопросы управления и выяснить истинное положение дел в различных отраслях имперского хозяйства, Государь начал практиковать создание «междуведомственных» комиссий и проводить небольшие совещания, на которых председательствовал сам. На них Царь внимательно выслушивал аргументы и доводы сановников, имевших за спиной многолетний административный опыт.

Начальник Канцелярии Министерства императорского двора и уделов генерал Александр Александрович Мосолов писал, что «Государь вступил на престол 26 лет, когда характер его ещё не сложился окончательно и когда он по недостатку опыта еще не приобрел навыка понимать людей». Неудивительно, что в первые два года сановники отмечали у Николая II нехватку «устойчивости во мнениях».

Государь считал, что высшие чиновники государства, не говоря уже о членах Династии, будут служить ему так же, как они служили его покойному отцу, по духу присяги: «честно и нелицемерно». Но вскоре выяснилось, что далеко не все из них были к этому готовы. Сам Николай II гораздо позже, в разговоре с флигель-адъютантом С.С. Фабрицким рассказывал: «Когда мой отец умер, я был просто командир Лейб-эскадрона гусар и первый год царствования только присматривался к управлению страной».

Особенно вызывающе вели себя по отношению к Государю некоторые великие князья. Так, Великий Князь Владимир Александрович, в январе 1897 г. вместе с супругой пригласили в антракте спектакля в Царскую ложу своих гостей, не спрашивая на то разрешения Царя и Царицы. Великий Князь был удивлён, когда получил на следующий день от «милого Ники» письмо с суровым выговором: «Не забывай, что я стал Главой Семейства и что я не имею права смотреть сквозь пальцы на действия кого бы то ни было из членов Семейства, которые считаю неправильными или неуместными». Делать выговор своему старшему дяде Государю было нелегко, тот помнил его ещё ребёнком, которого за шалости таскал за ухо.

Выбор стратегического курса.

Император Николай II вовсе не был косным реакционером, стремящимся любыми силами не допустить реформы. С.В. Куликов убеждён: «Будучи реформатором, Император, однако, считал, что модернизация России должна проводиться эволюционно, в соответствии с ее национально-историческими особенностями».

В начале царствования молодому Государю был весьма близок Н.Х. Бунге, который в 1894-1895 гг. занимал должность председателя Комитета министров. Бунге советовал Государю продолжить реформаторский курс Императора Александра II, но при этом охранять Самодержавие и всеми мерами не допускать западного парламентаризма. В.Л. Степанов отмечает: «Николай II очень многое воспринял именно от Бунге. Как и его наставник, Самодержец считал, что реформы должны проводиться постепенно, с учётом национальных и исторических особенностей России».

Николай II, задолго до 1905 г., предполагал создать выборное совещание, представляющее все слои народа. Одновременно, Государь был убежден, что «действительная парламентская система будет означать гибель России». Беседуя с князем П.Н. Трубецким в 1897 г., Николай II сказал: «Ограничение Царской власти было бы понято народом как насилие интеллигенции над Царём, и тогда народ стер бы с лица земли верхние слои общества».

Конечно, никаким либералом Государь не был, о чём он откровенно заявил в 1904 г. князю М.Д. Святополку-Мирскому: «Отчего могли думать, что я буду либералом? Я терпеть не могу этого слова». Николай II недвусмысленно дал определение своих места и роли в жизни Российского государства, когда в анкете по переписи населения 1897 г. на вопрос: «занятие, ремесло, промысел», написал: «Хозяин земли Русской».

С вступлением на престол Императора Николая II в земских кругах зародилась надежда, что молодой Государь под влиянием Н.Х. Бунге отправит в отставку К.П Победоносцева и возродит линию М.Т. Лорис-Меликова. В адресах ряда земств, поступивших на имя Николая II, содержались призывы считаться с мнением общественности. Особенно ярко эти настроения прозвучали в адресе наиболее либерального Тверского земства.

17 января 1895 г. в Николаевском зале Зимнего дворца собрались для выражения верноподданнических чувств представители дворянства, земства и городов, Государь вышел на середину зала и решительным, твёрдым голосом произнес речь, которую закончил словами: «Мне известно, что в последнее время слышатся в некоторых зем.[ских] собр.[ниях] голоса людей увлекающихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что Я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный Покойный Родитель».

Эти слова Николай II произнёс ясным, «твёрдым и спокойным голосом». Но на душе у Государя было не спокойно. Он хорошо понимал, какую реакцию вызовет его речь в земских и либеральных кругах.

Император Николай II полагал, что лидерство в реформаторском процессе должно сохраняться за короной. Этого ему либералы не простили никогда. 19 января 1895 г., спустя два дня после царского обращения, бывший легальный марксист, свернувший в сторону либерализма, П.Б. Струве написал анонимное «Открытое письмо Николаю II», которое заканчивалось словами: «Вы первый начали борьбу, и борьба не заставит себя долго ждать». Но более тревожным признаком стало скрытое недовольство речью Государя представителями российской элиты. Эти сановники, так же, как и либералы, хотели ограничения Самодержавия. Но и консерватора К.П. Победоносцева Николай II мягко, но уверенно отстранил от влияния на государственные дела.

Император Николай II вступил на престол при полном внешнем спокойствии, чего нельзя было сказать обо всех его ближайших предшественниках, но никому из них «не приходилось принимать не себя такого огромного, тяжелого бремени, такой сложной задачи». К началу ХХ в. в большинстве европейских государств и в США шёл процесс автоматизации промышленного производства: наступила «эпоха электричества», стал использоваться конвейер, появились гидроэлектростанции, высокоэффективные бензиновые двигатели внутреннего сгорания, двигатели немецкого изобретателя Р. Дизеля, резко увеличился спрос на нефть. Прогресс техники приобрёл значение научно-технического прогресса, в котором непосредственное участие стала принимать фундаментальная наука.

Тем временем, к началу ХХ в. Россия продолжала оставаться страной аграрно-индустриальной со значительным преобладанием сельскохозяйственного производства. Необходимость модернизации русской экономики была очевидной. Она объяснялась не только внутренними условиями, но и внешними факторами: быстрыми темпами индустриального развития ряда западных держав, чреватого экономическим и военным отставанием России, что угрожало ее национальной безопасности и суверенитету.

Одним из главных сторонников индустриального пути был министр финансов Сергей Юльевич Витте. В своих докладах Императору Николаю II он доказывал: «Международное соперничество не ждёт. <…> Медленный рост промышленности может затруднить выполнение великой международной задачи России, ослабить ее могущество, повлечь за собой политическую и культурную отсталость России». Витте полагал, что Россия имеет все возможности стать великой промышленной державой. «Создание своей собственной промышленности — это и есть та коренная, не только экономическая, но и политическая задача, которая составляет краеугольное основание нашей протекционной системы».

Другим убеждённым сторонником индустриализации был Николай Христианович Бунге. Он считал необходимым укрепление индивидуальной крестьянской собственности на землю; привлечение «фабричного люда» к участию в прибылях частных предприятий; расширение прав местных выборных учреждений; реорганизацию центрального и местного государственного аппарата; преобразование системы народного образования. Бунге предлагал оказывать всемерную поддержку переселению крестьян в Сибирь. При этом он был противником любых «конституционных экспериментов». Во многом благодаря «завещанию» Бунге («Загробные заметки») Николай II поддержал программу С.Ю. Витте, ориентированную на рост отечественной промышленности. 15 апреля 1896 г. Государь подписал закон, который отменял практику насильственного возвращения самовольных переселенцев и упростил порядок выдачи разрешения на переселения. 3 июня 1895 г. Н.Х. Бунге скоропостижно скончался.

Однако у сторонников политики протекционизма и индустриализации были серьёзные идейные противники. В первую очередь это были представители крупного дворянства, которое вследствие индустриализации беднело и теряло прежнее влияние. Распродаваемая дворянами земля переходила в руки других сословий — прежде всего крестьянам. К 1905 г. дворянство владело лишь 13 % всех земель.

Конечно, было бы неправильно объяснять антииндустриальную позицию ведущих дворянских кругов только корыстными мотивами. Главной причиной, было их опасение, что Самодержавие перестало выполнять свою прежнюю охранно-попечительскую функцию. В 1896 г. киевский предводитель дворянства князь Н.В. Репнин-Волконский заявил, что «Самодержавия в истинном его смысле в России не существует», так как оно отказалось от своих прерогатив в пользу бюрократии. Многие из представителей этого круга считали, что индустриализация приведет патриархальную Россию к неисчислимым бедствиям. Сторонники аграрно-патриархального курса горячо поддерживали расширение прав земств.

Император Николай II был сторонником индустриализации и поддерживал политику протекционизма. Николаю II нужно было в кратчайшие сроки создать мощную экономику, совершить коренную перестройку всей экономической жизни России. Программа преобразований была огромной.

В мировой финансовой сфере шли процессы — предшественники современной глобализации. В конце XIX в. в связи с громадным ростом товарного обращения и развитием кредита, большинство государств (Великобритания, Германия, Франция, Австро-Венгрия, США, Бельгия, Швейцария, Италия) перешли к единой золотовалютной системе. Россия, ставившая перед собой задачи быстрого экономического роста и равноправного положения с мировыми державами, не могла оставаться в стороне. Денежная реформа готовилась в России долго, около 17 лет. Значительный вклад в её проведение внесли четыре министра финансов: М.Х. Рейтерн, Н.Х. Бунге, И.А. Вышнеградский и С.Ю. Витте. Суть реформы 1895—1897 гг. заключалась в осуществлении свободного обмена бумажных ассигнаций на золотые рубли. Оценивая реформу, С.Ю. Витте писал: «Это одна из реформ, которые, несомненно, будут служить украшением царствования Императора Николая II. В сущности, я имел за собой только одну силу, но силу, которая сильнее всех остальных — доверие Императора, а потому, я вновь повторяю, что Россия металлическим золотым обращением обязана исключительно Императору Николаю II». Страна имела теперь устойчивую денежную единицу.

В 1896 г. по указу Императора Николая II был ограничен экспорт сырой нефти с целью развития собственной промышленности: 94 % всей нефти перерабатывалось внутри страны. Экспорт нефтепродуктов составлял лишь 12 % от всего объёма производства, т.е. вывозились «излишки», которые превышали объем потребления национального рынка. В начале ХХ в. Россия ежегодно экспортировала свыше 50 млн пудов нефтепродуктов (керосина и осветительных масел).

Венчание на царство и события на Ходынском поле.

В Самодержавной России коронация Монарха являлась важнейшим событием, которому придавалось особо священное значение. 4 апреля 1896 г. из Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца в Москву, в Оружейную палату, экстренным поездом были доставлены Императорские регалии: большая Императорская корона, скипетр, держава, порфира, Государственный меч, Государственное знамя и две бриллиантовые цепи ордена Святого Апостола Андрея Первозванного.

Коронация Императора Николая II была назначена на 14 мая 1896 г. На неё были приглашены многие известные художники: В.М. Васнецов, И.Е. Репин, В.А. Серов, В.Е. Маковский, А.П. Рябушкин, М.В. Нестеров. По заказу Академии художеств им было поручено написать картины и портреты для коронационного альбома.

6 мая 1896 г., в день своего рождения, Николай II выехал в Первопрестольную столицу. Перед торжественным въездом Государь остановился на ночь в Петровском путевом дворце, где, начиная с Павла I, останавливались перед коронацией Императоры Всероссийские.

Днём 9 мая 1896 г. началось шествие Царя из Петровского дворца в Кремль, которое знаменовалось тремя артиллерийскими салютами.

Царь с Царицей проследовали в Успенский собор, где приложились к главным его святыням. После благодарственного молебна, Царская Чета поднялась на Красное крыльцо и в пояс поклонилась народу.

По установившейся традиции Государь и Государыня поселились в селе Нескучное в Александринском (Нескучном) дворце*, где готовились к предстоящей коронации, проводя время в строгом посте и молитве. Только в самый канун коронации, 13 мая, они переехали в Кремль.

Утром 14 мая в Успенский собор были внесены Императорские регалии. Через час началось шествие из Большого Кремлёвского дворца Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны. На Императоре Николае был мундир Лейб-Гвардии Преображенского полка. Мундир и подошвы сапог Государя имели заранее сделанные отверстия, через которые было совершено таинство миропомазания.

В 10 час. утра начался торжественный обряд Священного Коронования. Митрополит Палладий (Раев) поднес Николаю II на бархатной малиновой подушке Большую Императорскую корону, и Император возложил ее на себя, приняв затем из рук митрополита, скипетр и державу. Началась Божественная литургия, во время которой коронованный Император Николай II был помазан на царство.

Во время обратного пути в Большой Кремлёвский дворец, Государь в короне и порфире, со скипетром и державой в руках, медленно прошествовал в Архангельский собор. Шествие снималось на пленку французской киностудией братьев Люмьер, это была первая в России киносъёмка.

В 21 час с верхнего балкона Большого кремлёвского дворца Императрица Александра Феодоровна зажгла электрическую иллюминацию колокольни Ивана Великого и всей Первопрестольной столицы. Включатель был спрятан в букете цветов, который Государь преподнёс Императрице. Генерал В.Ф. Джунковский делился своими воспоминаниями: «Засветился букет, и в тот же момент засветился разноцветными электрическими огнями весь Кремль, точно огненной кистью, нарисованный на потемневшем небе. <…> Описать эти чудеса невозможно, нужно было их видеть, как видел московский народ, сотнями тысяч запрудивший все улицы».

В ознаменование коронации Государем народу были дарованы большие милости: прощены недоимки, объявлена амнистия преступникам за нетяжкие преступления, освобождены многие ссыльные. За Царский счёт в десятках городов России были устроены обеды для 50 тыс. бедных.

События на Ходынском поле.

Давка на Ходынском поле, приведшая к многочисленным жертвам, стала первым обвинением Императора Николая II, предъявленным ему «передовым» обществом. Подхваченное затем революционерами, закрепленное советской пропагандой, оно до сих является тем клише, которое применяют в характеристики царствования последнего Государя. На самом деле обвинение Императора Николая II в Ходынке является невежественным и нелепым. Подобные несчастные случаи происходили и происходят повсеместно: в 1887 г. на торжествах в честь 50‑летия правления королевы Виктории в Лондоне в массовой давке погибло 2500 человек; по крайней мере, несколько сотен людей погибло в Москве при похоронах Сталина; в 1982 г. 66 человек, в основном подростков, погибло в давке на стадионе «Лужники»; 22 ноября 2010 г. на «празднике воды» в Пномпене погибло в давке 456 человек и т.д. Однако ни в одном из этих несчастных случаев никому не приходило в голову обвинять в них главу государства.

В случае с «Ходынкой» ей изначально был придан характер «зловещего предзнаменования» «несчастливого» царствования Николая II. Камердинер Императрицы Александры Феодоровны А.А. Волков вспоминал: «Много раз мне приходилось и читать, и слышать, что народ будто бы усматривал в Ходынской катастрофе предзнаменование несчастных дней будущего царствования Императора Николая II. По совести, могу сказать, что тогда я этих толков не слышал. По-видимому, как это часто бывает, особенно в подобных случаях, такое толкование Ходынскому происшествию дано было значительно позже, так сказать, задним числом».

Сразу после коронации стали распространяться слухи, что с груди Государя упал орден Андрея Первозванного, что Государю стало плохо «под тяжестью короны» и о других «недобрых знаках». Несмотря на то, что они не имели под собою никакого фактического подтверждения, их упорно навязывали народному сознанию. Не вызывает сомнения, что они были звеньями единой цепи по созданию «несчастливого» образа Царя, основным из которых стала давка на Ходынском поле, вину за которую сразу же возложили на московского генерал-губернатора Великого Князя Сергея Александровича. Между тем, ответственным за устройство «коронационных народных зрелищ и увеселений» был не Великий Князь Сергей Александрович, а министр Императорского Двора граф И.И. Воронцов-Дашков, ведомство которого находилось в Петербурге. Охрану непосредственно на Ходынском поле также взяло на себя Министерство Двора. Великий Князь Сергей Александрович, уязвлённый тем, что «устройство народного гулянья было изъято из его ведения», «совершенно устранился от всякого вмешательства не только по отношению устройства самого гулянья, но даже и по отношению сохранения порядка». В проведении торжеств был нарушен принцип единоначалия: именно в этом была основная причина несчастья. Дворцовое ведомство, по верному замечанию генерала В.Ф. Джунковского, не имело «никакого понятия о толпе» и не приняло при устройстве гулянья никаких мер предосторожности.

В 1882 г. Ходынское поле использовалось для XV Всероссийской промышленно-художественной выставки, под которую была отведена площадь в 30 га. В центре нее находился Петровский дворец. Перед выставкой на поле были построены павильоны, которые снесли незадолго до коронации Николая II. От фундаментов остались ямы и рвы, засыпанные песком с глиной и длинный ров длинной 5-6 м. На дне рва был колодец глубиной до 20 м лишь прикрытый досками. В непосредственной близости от этого рва были построены специальные буфеты, где предполагалось раздавать Царские подарки. Подарок представлял собой цветной платок Прохоровской мануфактуры с изображением Кремля и государственного герба, в который были увязаны полфунта полукопченой колбасы, кулек с вяземским пряником, конфетками и орехами и фунтовая сайка. К подарку прилагалась и памятная «коронационная кружка» с гербом и инициалами Николая II. По воспоминаниям В.А. Гиляровского: «Каждый шел на Ходынку не столько на праздник, сколько за тем, чтобы добыть такую кружку».

О кружках в народе ходили слухи, что они будут наполнены серебром и золотом. Один крестьянин, уже после давки, свидетельствовал: «Нам рассказали, что на платках будут нарисованы — на одних корова, на других лошадь, на третьих изба. Какой кому достанется, тот и получит от Царя либо лошадь, либо корову, либо избу”».

Раздавать подарки было решено в 10 часов утра. Никакого освещения вокруг поля не было. В Постановлении по делу Ходынской катастрофы говорилось: «Нельзя не остановиться также на факте недостаточного количества на месте гулянья воды и полного отсутствия санитарных и медицинских средств и врачебной помощи».

Главным смыслом присутствия народа на коронации Царя была совместная с ним молитва, а не получение подарков.

К полуночи 18 мая часть громадной площади была заполнена народом: скопилось не менее 500 тыс. человек. Первые погибшие в толпе появились около 2 часов ночи: люди задыхались, не имея возможности уйти с поля. Когда в 6 час. утра представители Министерства Двора разрешили начать раздачу подарков, то толпа с разных сторон рванулась к буфетам, что привело к новым жертвам. Всего, по официальным сведениям, на Ходынском поле погибло 1 300 человек и около 500 получило ранения.

18 мая Царь занёс в свой дневник: «До сих пор всё шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился тяжкий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, напёрла на постройки, и тут произошла страшная давка, причём ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!!». Когда на следующий день Царь и Царица «посетили Старо-Екатерининскую больницу, обошли палаты, поговорили с пострадавшими, то многие из них переживали, со слезами на глазах просили Царя простить их, “неразумных”, испортивших “такой праздник”».

19 мая было официально объявлено, что «Его Императорское Величество, глубоко опечаленный событием, повелел оказать пособие пострадавшим— выдать по тысяче рублей на каждую осиротевшую семью и расходы на похороны погибших принять на Его счет» *. Это пособие семьи погибших в ходынской давке получали до февраля 1917 г.

В 12 ½ ч. Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна поехали на Ходынское поле, где все следы несчастного случая были удалены. Многие полагали, что Государь совершил большую ошибку, что не прервал коронационных торжеств. В.Ф. Джунковский был не согласен с этим: «Катастрофа произошла только на небольшом пространстве, все остальное необъятное пространство Ходынского поля было полно народа, его было до миллиона, многие только под вечер узнали о катастрофе, народ этот пришел издалека, и лишать его праздника вряд ли было бы правильным».

Всяческое выпячивание ходынской давки нужно было политиканствующим представителям русской элиты и оппозиционно-революционным силам российского общества. Первым поводом для них стал визит 18 мая Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны на праздничный вечер во французское посольство. Вечер этот готовился давно под личным контролем французского посла графа Г.Л. де Монтебелло. Правительство III-й Республики придавало вечеру важное значение: будущее франко-русской конвенции, столь необходимой для Парижа, было неопределенным. Для геополитических интересов России союз с Францией тоже был очень важен. Княгиня М.С. Барятинская вспоминала: «Царь и Царица оказались в очень неловком положении. Если они посетят бал, создастся впечатление, что они безразличны к несчастьям своего народа, а если не пойдут, это вызовет горькое разочарование у французского народа». Государь счёл необходимым ненадолго посетить французское посольство. М.С. Барятинская отметила, что он «был бледен и печален, а на лице Императрицы были видны следы слез. Мне стало невероятно жаль их. Император станцевал лишь один контрданс, а потом удалился». Однако чувство княгини Барятинской совсем не разделяли некоторые представители Царствующего Дома. «Катастрофу раздувают сильно возможно и враги, и друзья, — записал в своём дневнике Великий Князь Сергей Александрович. — Ники спокоен и удивительно рассудителен». Этот же смысл чувствуется в размышлениях Великой Княгини Ольги Александровны: «Своими попытками свалить вину на одного лишь человека, да ещё своего сородича, мои кузены, по существу поставили под удар всё семейство, причём именно тогда, когда необходимо было единство».

Кампанию против Сергея Александровича начал было и главный ответственный за происшедшее граф И.И. Воронцов-Дашков. Однако в 1897 г. он был освобождён Государем от должности министра Двора и направлен Наместником на Кавказ. Его преемником, как оказалось, бессменным, стал барон (с 1913 г. граф) В.Б. Фредерикс.

* Ныне Московский вокзал. – Примеч. авт.

* Сословие почётных граждан, представляло собой тонкую прослойку между дворянством и купечеством. С помощью этого сословия Правительство пыталось решить извечную проблему — охранить благородное российское дворянство от проникновения чужеродных элементов, и в то же время поддержать и поощрить торгово-промышленный слой, удовлетворяя их амбиции и стимулируя торгово-предпринимательскую и благотворительную деятельность наиболее ярких его представителей. Почётное гражданство было двух родов: личное, распространявшееся только на данное лицо и его жену, и потомственное, принадлежавшее всем нисходящим членам семьи.

 

* Сегодня в Александринском дворце располагается Президиум Российской академии наук. – Примеч. авт.

* 1000 русских рублей образца 1896 г. соответствуют сейчас примерно сумме в 1 млн. российских рублей. – Примеч. авт.