ОСТАВЬТЕ СВОЙ ОТЗЫВ

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ





[recaptcha]

В этот день

В этот день

Меню

emblem
logo
emblem

Личности

10 апреля | 2020 Автор: Admin

Николай Павлович Боголепов

Николай Павлович Боголепов, российский министр народного просвещения в годы правления последнего императора Николая II, погиб в результате террористического акта. Личность его до сих пор вызывает жаркие дискуссии историков.

«Петербург. В среду 14 февраля во втором часу дня в приемной комнате министра Народного Просвещения, в здании Министерства, во время обхода тайным советником Боголеповым просителей, один из них, гомельский мещанин Петр Карпович выстрелом из револьвера нанес министру рану в шею».

Этот текст появился в газете «Московские ведомости» от 14 февраля 1901 года в разделе «Телеграммы Российского агентства». Пострадавший, упоминаемый в сообщении — Николай Павлович Боголепов, российский министр народного просвещения в годы правления последнего императора Николая II.



Учёные-историки противоречиво оценивают личность Николая Павловича. Те, кому ближе идеи марксизма-ленинизма, считают его ярым монархистом, антилибералом и противником прогрессивных идей. Приверженцы имперского взгляда на историю оправдывают его достаточно жёсткую позицию по отношению к революционно настроенным студентам. Но и первое, и второе мнение — это лишь два полюса всей информации о цельной, многогранной, деятельной личности Боголепова.

Родился Николай Павлович 27 ноября (9 декабря) 1846 года во Владычной слободе города Серпухова. Отец его — Павел Андреевич Боголепов — происходил из семьи православного священника, а на момент рождения Николая служил квартальным надзирателем в городе. Будучи уже человеком зрелым, в 1895 году Николай Павлович напишет об отце так: «Вспоминая теперь его открытый, симпатичный облик, я могу отметить в нем: сильно развитое чувство долга, бесстрашие в опасностях служебной деятельности и частной жизни, строгость к подчиненным, не исключая и своих детей, но вместе с тем и большую доброту, которая выражалась, между прочим, в том, что он с очень ранней юности и до конца своих дней был помощником многочисленной нуждающейся родни».

Эмилия Карловна (урожденная Фильгабер) — мать будущего министра, несмотря на то, что по крови была немкой, тем не менее, получив традиционно русское воспитание, была человеком не только образованным, но и искренне любящим Россию. В своих воспоминаниях Николай Павлович о ней говорил кратко, но ёмко: «Она была первою моею учительницей по всем предметам начального образования».

Младший брат Николая Михаил вошёл в историю российского просвещения как высокопрофессиональный педагог и журналист. Ряд его статей помещен в Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

Основное начальное обучение дети семьи Боголеповых, в том числе и Николай, получили от лучшего на тот момент серпуховского учителя Митрофанова, выпускника филологического факультета Императорского Московского университета. Об этом периоде Николай Павлович вспоминал: «Уроки его были и интересны, и серьезны. Он систематически восставал против неосмысленного заучивания уроков, которое тогда было в ходу. Я считаю себя очень обязанным этому почтенному и доброму, хотя и строгому учителю. Во время домашнего ученья я был очень ленив. Я оценил его приемы преподавания позже, в гимназии, когда мог сравнивать свою подготовку с подготовкою других учеников».

В возрасте 11 лет Николай вышел в самостоятельную жизнь. Из родительского дома он отправился в Москву на дальнейшее обучение в 1-ю Московскую гимназию. Перспективного, с хорошей домашней подготовкой ученика зачислили пансионером сразу во второй класс. И уже через два месяца он заслужил право занять в классе место первого ученика. Гимназию юноша окончил в 1864 году с золотой медалью. Директор учебного заведения М. А. Малиновский в письме историку С.М. Соловьеву спустя десятилетие напишет: «Самым дорогим из дорогих воспоминаний является памятование о светлых личностях, вышедших из гимназии, подобных гг. Боголепову, Соловьеву, Писемскому и других».

Далее Николай Павлович окончил юридический факультет Московского университета, получив степень кандидата, служил в Сенатской канцелярии. С 1869-го по 1872-й годы был профессорским стипендиатом юридического факультета и одновременно работал репетитором законоведения в Александровском военном училище. В 1871-1873 годах читал курсы законоведения в Демидовском юридическом лицее, потом три года преподавал римское право и римские институции. Защитил диссертацию на тему «Значение общенародного гражданского права в римской классической юриспруденции», был удостоен степени магистра гражданского права и утверждён на должность доцента Московского университета.

Николай Павлович никогда не прекращал своё образование. Он совершенствовался в университетах Швейцарии, Германии и Франции. По возвращении в Россию в 1878 году вернулся на работу в университет. Защитил ещё одну диссертацию по римской юриспруденции.

Боголепов пользовался огромным уважением в научной среде. Его дважды избирали ректором Московского университета: в 1883-1887 и 1891-1893 годах. В 1884 году для российских университетов настали трудные времена: был принят новый устав, который устанавливал предметную систему преподавания, отменял выборность ректоров и деканов. Также повышалась плата за обучение и отменялись корпоративные права студентов. Все эти нововведения были негативно восприняты профессорской и студенческой средой. Но благодаря Николаю Павловичу Боголепову в Московском университете эти реформы прошли достаточно спокойно.

Прошение об отставке на первом сроке руководства университетом Николай Павлович подал по семейным обстоятельствам. Здоровье было подорвано смертью сразу двух его детей. И только спустя 4 года, после рождения дочери, Боголепов снова примет предложение возглавить Московский университет. Это были годы роста революционных настроений среди студентов и преподавателей. Николай Павлович не был ярым противником новых либеральных идей. Более того, как писал русский учёный и общественный деятель М. М. Ковалевский, «в первые годы его ректорства Боголепов оставался прежним добрым товарищем, не выступал с протестами против нашей якобы либеральной агитации и только хлопотал об одном, чтобы наши заявления не попадали в протокол. При случае он умел даже выгораживать кое-кого из товарищей. Когда министру Делянову не понравились лекции Ключевского и он задумал предложить переход ему в Казань, Боголепов сразу остановил эти намерения министра, убедив его, что Троицко-Сергиевская академия не отпустит Ключевского, так как им очень дорожат в духовных сферах».

Тем не менее, во время второго срока на посту ректора Николай Павлович пытался пресекать попытки развития революционного движения в университете. Но, к сожалению, это ему удалось сделать не до конца. Более того, своими решительными действиями он навлёк на себя гнев оппозиционно настроенной части студентов и профессоров. В результате этого Боголепов подал прошение об отставке.

После ухода из университета, в 1895 году он занял предложенную должность попечителя Московского учебного округа, который охватывал одиннадцать губерний Центральной России.

В феврале 1898 года Николая Павловича Боголепова назначают министром народного просвещения. Учитывая бушевавшее в студенческой среде вольнодумие, основное внимание он решил уделить преобразованию начальной и средней школы, а также усовершенствованию системы народных школ. Однако осуществиться этим идеям было не суждено. Министр не получил поддержки ни со стороны императора, ни от правительства. Постепенно Николай Павлович начал тяготиться своей должностью. В письме к брату он писал: «…у меня является жажда освободиться от этого несносного министерского бремени и вздохнуть свободно. Насколько возможно, сохраняя порядочность, я защищаюсь. Был бы очень счастлив, если бы мои противники нашли быстрое средство столкнуть меня, не мучая долго…».

Роковым решением для Боголепова стала поддержка разработанных министром финансов С. Ю. Витте «Временных правил», согласно которым студенты-революционеры отдавались в солдаты. В начале 1901 года Николаем Павловичем было дано указание применить положения «Временных правил» к 183 студентам университета Святого Владимира в Киеве. Это и спровоцировало проведение террористического акта против него.

14 февраля 1901 года бывший студент Московского и Юрьевского университетов Петр Карпович выстрелил в министра просвещения, нанеся ему тяжёлое ранение, после которого, в результате безуспешного лечения, 2 (15 марта) Николай Павлович Боголепов скончался.

Русский православный мир в этот весенний день вспоминает Николая Павловича, отдавая должное его таланту и желанию преобразовать в лучшую сторону окружающую действительность. И несмотря на противоречивость мнений, наиболее верными словами о нём являются воспоминания профессора П. А. Некрасова, написавшего в 1902 году статью в журнал «Русский вестник». В ней автор говорит, что Боголепов «…сознавал крайнюю необходимость переработки нашей государственной и общественной жизни, желал ее обновления всею душой и неуклонно стремился к этой цели всеми силами… сочувствуя лишь тем приемам усовершенствования, которые являются нормальным продолжением и развитием коренных основ русской жизни… верил, что истинная гражданская свобода покоится на таких гражданских законах, которые создаются постепенным историческим процессом и соответствуют устойчивому равновесию действующих живых сил...».

*При подготовке статьи использованы материалы двухтомника В. А. Томсинова «Российские правоведы XVIII-XX веков. Очерки жизни и творчества»

Оригинал https://serp.mk.ru/culture/2020/04/09/pulya-terrorista-v-nachale-khkh-veka-oborvala-zhizn-urozhenca-serpukhova-idei-kotorogo-mogli-by-izmenit-istoriyu.html

Личности

09 сентября | 2019 Автор: Admin

Сестра милосердия Римма Иванова

9 сентября 1915 года сестра милосердия Римма Иванова, вынося раненых с поля боя и обнаружив, что все старшие чины погибли, сама попыталась повести оставшихся солдат в наступление, но была убита. 

Практически все газеты России написали о подвиге 21-летней девушки, прозванной «ставропольской девой» на манер «орлеанской девы» Жанны д’Арк. Подвиг Ивановой был упомянут и западной прессой. Британский журнал The War Illustrated в октябрьском выпуске опубликовал изображение Ивановой на обложке.

Личности

20 июля | 2019 Автор: Admin

Владимир Николаевич Ламздорф 1844-1907

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). По материалам А.Ю. Лошакова. 

Граф Владимир Николаевич Ламздорф родился 25 декабря 1844 года. Он принадлежал к родовитой дворянской фамилии из Вестфалии, уходящей своими корнями в XIII век. Первым Ламздорфом, многого достигшим в нашей стране, стал Матвей Иванович Ламздорф - участник русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг.; первый губернатор присоединенной к России Курляндии, с 1800 г. - воспитатель великих князей Николая Павловича (будущего Николая I) и Михаила Павловича. Граф Владимир Николаевич Ламздорф гордился своим дедом. Дьяконова считает, что дед Ламздорфа "стал для него самого как бы символом высшего взлета его дворянского рода в России в смысле общественного положения и богатства". Ламздорф отметил в дневнике день 150-летней годовщины со дня рождения своего деда. 

Отец В. Н. Ламздорфа, Николай Матвеевич (1804 - 1877), был директором лесного департамента и генерал-адъютантом. Уважая отца, Ламздорф, очевидно, был более привязан к матери Александре Романовне (урожденной Ренни)(1808 - 1873). Она была в его глазах хранительницей домашнего очага, обеспечивавшей семейное благополучие. Ее смерть для графа явилась не просто личной трагедией, а крушением всего мира детства. 

Ближайшие родственники Ламздорфа входили в число придворных: его брат Александр (1835 - 1902) был гофмейстером двора, а его племянница Мэри, дочь Александра, была фрейлиной Императрицы Александры Феодоровны, пока не вышла замуж за дипломата Михаила Апполинарьевича Хрептович-Бутенева. 

Ламздорф ни разу не был женат и не имел детей. Несмотря на наличие многочисленных родственников и друзей, он ощущал себя весьма одиноким человеком. Недаром в разговоре со своим другом, монахом Пименом (Сипягиным) он признался, что его «почти ничего уже не связывает» с миром, и продолжил: «Вы знаете, что я вижусь только с родственниками, друзьями и с теми, с которыми мой долг и жизнь сами меня заставляют быть в сношении. С мирянами у меня общения нет; им скучно со мной, отшельником, а мне еще тяжелее с ними...». Такое добровольное "отшельничество" - на самом деле просто нелюдимость, не свойственная дипломату. Очевидно граф Ламздорф своим поведением довольно резко выделялся среди коллег. Особенностями его характера можно объяснить то, что он никогда не работал в дипломатических представительствах за границей. 

В 1861 г. семнадцати лет от роду, после трех с половиной лет обучения в Пажеском корпусе, Владимир Николаевич Ламздорф был определен на службу в Собственную Его Императорского Величества канцелярию придворным камер пажом. Пять лет спустя в чине титулярного советника он перевелся в департамент внутренних сношений Министерства иностранных дел. За первые десять лет Ламздорф дослужился до чина статского советника и стал первым секретарем канцелярии. После возвращения министра иностранных дел А. М. Горчакова с Берлинского конгресса, он вместе с Н. К. Гирсом, будущим преемником Горчакова, удостоился чести побывать на приеме у императора в Ливадии. С тех пор карьерный рост графа значительно ускорился. 

В 1879 г. он стал камергером и управляющим литографией МИД и получил хорошую квартиру в здании министерства на Певческом мосту. С апреля 1881 г. Ламздорф - второй советник министра и действительный статский советник, с сентября 1882 г. - директор канцелярии министерства, а с апреля 1886 г. - первый советник министра. В апреле 1889 г. он стал гофмейстером, что соответствует 3-му классу табели о рангах. Уже будучи министром иностранных дел, он был пожалован в действительные тайные советники (1 апреля 1901 г.) и в статс-секретари его императорского величества (6 мая 1902 г.) 

В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) сохранились личные документы Ламздорфа, из которых можно узнать о его служебных обязанностях в начале дипломатической карьеры. Это его подорожные, иностранные паспорта и свидетельства об отпусках. Из них мы узнаем, что Ламздорф часто ездил за границу в качестве курьера. Так в августе 1871 г. надворный советник, камер-юнкер Ламздорф был направлен курьером с депешами через Вену в Италию, в апреле 1873 г. - в Берлин, в мае того же года он снова отправился в Берлин. В 1877 г., после нескольких лет перерыва в зарубежных командировках, Владимир Николаевич, еще камер-юнкер, но уже статский советник и 1-ый секретарь канцелярии МИД, отправляется в феврале с депешами в Вену, в июне - через Берлин и Лондон в Париж, а в сентябре - через Берлин в Берн. За эти годы Ламздорф несколько раз уходил в двухмесячный отпуск с августа по октябрь и уезжал в Московскую, Орловскую и Курскую губернии. Об этом сохранились документы за 1872, 1874 и 1875 годы. 

О личности графа Ламздорфа имеется целый ряд мемуарных свидетельств. Все они не беспристрастны, но, дополняя друг друга, позволяют неплохо представить себе этого человека. Степень их объективности зависит от многих обстоятельств, и в каждом конкретном случае ее надо оценивать отдельно. Министр финансов С.Ю. Витте, многолетний приятель и политический союзник Ламздорфа в борьбе придворных группировок, писал в своих мемуарах, что он был человеком "в высокой степени рабочим". «Он (Ламздорф) был прекрасный человек, отличного сердца, друг своих друзей, человек в высокой степени образованный...человек очень скромный». Витте называл Ламздорфа "ходячим архивом" МИД. В другой главе своих мемуаров он возвращается к личности Владимира Николаевича и дополняет свою характеристику: «Граф был благороднейшим и во всех отношениях порядочным человеком. Умный, бесконечно трудолюбивый... он отлично знал свое дело. Это не был орел, но дельный человек. Он пользовался уважением всех дипломатов, так как если что говорил, то говорил правду. Человек с изысканными светскими манерами, но не любящий и даже не переносящий общества. В заседаниях он не мог говорить, наедине или в близком кругу всегда выражал свое мнение толково и с большим знанием». Витте пишет, что граф был убежденным монархистом, поэтому готов был мириться с любыми решениями императора и принимать их, даже, если считал ошибочными. После своего перемещения с поста министра финансов, Сергей Юльевич предложил Ламздорфу уйти в отставку. Последний не согласился с этим предложением, мотивируя это тем, что он обязан подчиняться Самодержавному Государю даже, если не согласен с ним. 

А.П. Извольский, посол в Японии и в Дании, а позже преемник Ламздорфа на посту министра иностранных дел, в своих воспоминаниях дает не только характеристику личности, но и описание внешнего облика графа: «...человек маленького роста, выглядевший чрезвычайно молодым для своего возраста со светлыми рыжеватыми волосами и маленькими усами, всегда причесанный, завитый и надушенный с большой заботой». Он свидетельствует, что Ламздорф обладал изысканным стилем речи и одевался тоже очень изысканно, со вкусом. Ламздорф, по его словам, - «... работоспособный, скромный, никогда не пренебрегавший своей работой для ведения рассеянного образа жизни», очень образованный и одаренный человек. 

Барон М.А. Таубе, юристконсульт в МИД, писал, что граф любил называть себя последним министром "старого режима", подчеркивая, что не принимает никаких модных новых веяний, а остается верен старым принципам, то есть, ему не нравилось необдуманное и стремительное сближение России с Францией в ущерб отношениям с Германией. Граф придерживался в своей политике принципа балансирования между Германией и Францией, потому что поддержание хороших отношений с каждой из этих стран было равно необходимо для России. Он сравнивал себя с человеком, сидящим на двух стульях. Если баланс нарушить, человек упадет на пол. Нарушение баланса в международной политике, по мнению Ламздорфа, приведет к войне и гибели государства. Барон Таубе отмечает, что личные мотивы могли влиять на Ламздорфа при принятии им важных внешнеполитических решений. Барон был уверен, что, если быНиколай II и Вильгельм II пригласили бы его участвовать в акте подписания договора в Бьерке, то он не почувствовал бы себя обиженным и не выступил бы против этого договора. 

Таким образом, современники, знавшие нашего героя, сходятся в основных чертах при описании, как его внешности, так и характера, отмечая аккуратность, изысканные манеры, ум, трудолюбие, порядочность, но одновременно застенчивость и нелюдимость. Все мемуаристы сходятся в том, что Ламздорф был отличным канцеляристом, знатоком во многих вопросах, касавшихся его служебных обязанностей, убежденным монархистом. Большинство мемуаристов ставят в вину Ламздорфу его нерешительность, непоследовательность и зависимость от воли монарха и Витте. Что же касается, пожалуй, важнейшего вопроса в данном контексте - ориентации Ламздорфа в европейской политике - то здесь сравнение мемуарных свидетельств показывает, что Ламздорф не был ни последовательным германофилом, ни последовательным франкофилом. Он стремился поддерживать конструктивные отношения с обоими этими враждующими государствами; если же ему приходилось выбирать, чью сторону поддержать, то это определялось не личными предпочтениями министра иностранных дел, а нуждами текущего момента и решением императора, чьи распоряжения министр обязан был выполнять. 

Граф Владимир Николаевич Ламздорф был глубоко верующим человеком. Несмотря на свое немецкое происхождение, он исповедовал православие. Граф регулярно посещал богослужения в министерской церкви, Исаакиевском и Казанском соборах. Помимо обычных богослужений и официальных торжественных церемоний он посещал храм и в ответственные для министерства дни, чтобы помолиться за успешное завершение дела: "... я иду совершить обычную в дни доклада молитву в Казанском соборе". О хороших отношениях Ламздорфа с представителями духовенства свидетельствует его обширная переписка. В основном, его корреспондентами являлись монахи из братии Сергиевского монастыря, расположенного близ Петергофа. Он переписывался с архимандритом Афанасием. В архиве сохранились письма графу Ламздорфу еще от целого ряда лиц духовного звания, в том числе от священника Иоанна Сергиева (Кронштадтского), канонизированного Русской Православной Церковью в 1990 году. В письмах представители духовенства поздравляют Ламздорфа с религиозными праздниками, благодарят за пожертвования, а иногда ходатайствуют о приеме того или иного лица на службу в МИД. Как это было тогда распространено, у Владимира Николаевича с юности был духовник. 

В личном фонде Ламздорфа в ГАРФ сохранилась его записка. Летом граф часто отдыхал в Сергиевском монастыре, много общался с монахами и послушниками, разделял с ними скромную монашескую трапезу.Архивные документы свидетельствуют о том, что граф Ламздорф активно занимался благотворительностью, тем более что высокое жалование крупного чиновника МИД обеспечивало ему такую возможность: "...На сегодняшний день я получаю 7000 рублей жалованья, 2000 рублей аренды и 1500 рублей за цензуру политических телеграмм; занимаю одну из наиболее обширных квартир министерства..." (дневниковая запись от 1 апреля 1895 г.). Кроме того, Ламздорф имел поместья в Полтавской губернии общей стоимостью более 1 млн. рублей. Граф был членом нескольких благотворительных обществ, куда он вносил пожертвования и членские взносы, не отказывая в помощи и частным лицам. 

После отставки Ламздорф был назначен членом Государственного Совета. В 1906 г., как и в прошлые годы, император предоставил на летнее время в распоряжение Ламздорфа западную половину Елагинского дворца. В декабре Ламздорфу был дан отпуск на 4 месяца с сохранением содержания. Граф попросил продлить отпуск еще на 2 месяца в связи с состоянием здоровья, которое не позволяет ему вернуться весной в Петербург. 16 января 1907 г. министр путей сообщения распорядился предоставить графу отдельный салон-вагон для проезда 21 января курьерским поездом N 5 от Петербурга до Варшавы. Местом своего отдыха Ламздорф выбрал Италию, но вернуться оттуда в Россию ему было не суждено. Он умер 6 марта 1907 г. в курортном городке Сан-Ремо. Граф Владимир Николаевич Ламздорф похоронен на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге. 

Личности

27 марта | 2019 Автор: Admin

Лев Аристидович Кассо 1865-1914

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

6 июня 1865 г. в семье бессарабского потомственного дворянина родился сын. Поскольку произошло это в Париже, то при регистрации в мэрии ребенка записали в соответствии с французским обычаем - Лев Виктор Константин, хотя оба родителя были православного вероисповедания. 

В историю российского правоведения Лев Виктор Константин вошел как доктор гражданского права, профессор Лев Аристидович Кассо. 
Л.А. Кассо имел две ученые степени: доктор гражданского права, присужденную ему в российском университете, и присвоенную в немецком университете степень doctor utriusque juris. Всегда и при всех изменениях в личной и общественной жизни Л.А. Кассо дорожил своими учеными степенями. И это потому, что всегда и везде он прежде всего и больше всего хотел быть и был ученым и оставался доктором до конца своей жизни. 

Лев Аристидович Кассо скончался в Петербурге 26 ноября 1914 г. от тяжелого недуга. Он завещал похоронить себя в своем родовом имении в селе Чутулешты Сорокского уезда Бессарабской губернии в тихом парке у церковной стены. 

Л.А. Кассо был прекрасно образован. Среднее образование было им получено в парижском лицее Кондорсе, с 1883 года он слушал лекции в Ecole de droit и получил диплом бакалавра парижского факультета. Для получения высшего образования в 1885 г. он сначала поступил на юридический факультет Гейдельбергского университета, а затем - на юридический факультет Берлинского университета, который, хотя и уступал по возрасту другим немецким высшим учебным заведениям, считался одним из самых передовых университетов своего времени. В нем был собран цвет немецкой науки, и можно сказать, что к тому времени сформировалась уже школа этого университета, сложились крепкие научные традиции.При юридическом факультете Берлинского университета Л.А. Кассо выдержал докторский экзамен, а затем в 1889 г. защитил докторскую диссертацию и был удостоен степени доктора права. 

В начале 1892 г. он прибыл в Дерптский (с 1893 года Юрьевский) университет, где весной того же года успешно выдержал экзамен на степень магистра гражданского права при юридическом факультете. Тогда же он был назначен исправляющим должность доцента церковного права в этом университете. На следующий год Л.А. Кассо перешёл на вакантную должность экстраординарного профессора Императорского Юрьевского университета. В 1893 году Лев Аристидович был избран сорокским земским собранием в почетные мировые судьи на трехлетний срок. 

Весной 1895 года Л. А. Кассо защитил на юридическом факультете Императорского университета Святого Владимира в Киеве магистерскую диссертацию, после чего он был утвержден в должности экстраординарного профессора гражданского права в Юрьевском университете, а в конце того же года переведен на должность экстраординарного профессора в Харьковский университет на кафедру гражданского права и судопроизводства. Весной 1898 г. Л. А. Кассо в университете Святого Владимира защищает докторскую диссертацию, признаваемую в Российской империи.В конце 1899 г. Л.А. Кассо был назначен ординарным профессором Императорского московского университета и в начале 1900 г. открыл свою преподавательскую деятельность в этом старейшем университете С 1900 г. Л.А. Кассо ежегодно назначался членом государственной юридической испытательной комиссии при Московском университете. 

В 1906 г. вышел в свет фундаментальный труд Л.А. Кассо «Русское поземельное право». К написанию последнего его подтолкнуло чтение лекций по гражданскому праву в Межевом институте. Профессор В.А. Удинцев писал: «Л.А. Кассо принадлежит к лучшим русским юристам. Своими научными вкусами и методами разработки юридических тем он возвращает нас к прошлым временам оживления интереса к отечественному праву. Его монографии напоминают нам диссертации старых юристов, уступающих Л.А. Кассо в отношении материала, метода и изящества построений, но несомненно усвоенных им в качестве элемента образования и служивших образцами при изучении родного права». 

По свидетельствам людей, хорошо знавших Л.А. Кассо, он никогда не стремился к карьере государственного деятеля. Будучи профессором Московского университета, Лев Аристидович чуждался занятий политикой и всецело посвящал себя своему предмету и практическим занятиям в руководимом им семинаре. Одновременно с профессорской деятельностью в Московском университете Л.А. Кассо читал лекции по некоторым разделам римского и русского гражданского права в Императорском Лицее в память Цесаревича Николая. В Ученых Записках Лицея в 1907 г. выходит историко-юридическое исследование Л.А. Кассо «Византийское право в Бессарабии». 

В 1908 г. Л.А. Кассо был назначен директором Императорского Лицея в память Цесаревича Николая. 25 сентября 1910 г. Государь назначил Л.А. Кассо министром народного просвещения. Император Николай II лично Кассо не знал и положился на мнение Председателя Совета министров П.А. Столыпина, которому вполне доверял.Принятие этого поста Лев Аристидович Кассо считал делом чести и своей святой обязанностью перед Отечеством. В 1910 г., оставив Москву и Московский университет, Л.А. Кассо переехал в Санкт-Петербург, где он руководил работой министерства в течение четырех лет. С февраля 1911 г. он являлся председателем Особого совещания для разбора ходатайств об организации специальных высших учебных заведений. 

В период деятельности Л.А. Кассо на посту министра народного просвещения в университетах был положен конец касте либералов-преподавателей, которая по существу готовила антиправительственные и антимонархические кадры. При Кассо широкое применение получило назначение профессоров, тогда как раньше практиковалось избрание их на должности. Кассо твердо заявил: «Кружковщина, я уже не говорю о политической, в стенах школы недопустима». Циркуляром от 19 февраля 1912 г. приват-доцентам запрещено было чтение курсов, параллельных с профессорскими, из-за чего многие курсы прекратили свое существование.В сущности, политика Кассо в части деполитизации образования была не чем иным, как политикой Императора Николая II. П.А. Столыпин писал своему сподвижникуИ.Я. Гурлянду, что «жалкое нытье о произволе правительства… не заставит отдать массу русской молодежи в распоряжение политиканствующих профессоров… Эти мечты нужно оставить, оставить и политику, вернуться к науке. И нужно знать, и помнить, что на пути господ, мечтающих о политическом влиянии через загипнотизированное ими студенчество, стоит не один министр народного просвещения, а правительство в его целом». 
В феврале 1911 г. в знак протеста против действий правительства большая группа леволиберальных профессоров Московского университета подала в отставку. К удивлению протестующих, отставка была министром принята. Одновременно из университетов были исключены несколько сотен студентов.Жесткие действия Л.А. Кассо навлекли на него стойкую ненависть со стороны либеральной общественности. Убийца П.А. Столыпина Д. Богров показал на допросе, что объектом покушения был выбран Столыпин или министр народного просвещения Л.А. Кассо. 

Политика Л.А. Кассо в сфере высшего образования дала свои положительные результаты. Университеты вместо гнезд мятежа и кружковщины, стали центрами науки, далёкими от политики и в целом патриотическими по духу. При них стали появляться лаборатории и конструкторские бюро, давшие великих ученых и великие открытия. 
Ещё при своем вступлении на престол Государь считал нужным сократить число университетов.9 февраля 1902 г. Император Николай II указывал: «Я считаю, что Россия нуждается в открытии высших специальных учебных заведений, а ещё больше в средних технических и сельскохозяйственных школах, но с нее вполне достаточно существующих университетов. Принять эту резолюцию как Мое руководящее указание». Вместо университетов Николай II приказал открывать Политехнические институты. По указу Государя уже в 1897 г.они были открытыв Петербурге, Киеве и Варшаве.С Высочайшего соизволения им было присвоено имя Императора Николая II. При Петербургском Политехническом институте открывается кораблестроительный факультет, столь необходимый России накануне испытаний на Дальнем Востоке. Л.А. Кассо действовал согласно указаний Императора: Томский и Саратовский университеты не получили расширения, а городам Минску и Вильно было отказано в ходатайстве об открытии университетов. 

В 1914 г. с объявлением войны Л.А. Кассо вместе с женой возвращался из Берлина в Россию. На вокзале немецкая чернь жестоко до потери сознанияизбила его и его больную жену. Следствием этого избиения стали психологический надлом и резкое ухудшение здоровья Кассо.Лев Аристидович Кассо скончался 26 ноября 1914 года в Петербурге, не дожив до 50 лет. 

Личности

25 марта | 2019 Автор: Admin

Григорий Ефимович Распутин

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

Кем был Григорий Ефимович Распутин для Царской Семьи и лично для Императора Николая II?. Конечно, он не был их другом в прямом понимании этого слова. Для простой человеческой дружбы они были слишком разными по происхождению, образованию, положению. Мы знаем, что у Императора Николая II был друг юности князь А.А. Орлов. Когда он в 1908 г. скончался от скоротечной чахотки, Государь с глубокой скорбью писал матери: «Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный строгий к себе человек, говорящий одну правду! Я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах». Никогда Государь так не писал и не говорил о Распутине, которыйпо словам Николая II, был«хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Не вызывает сомнений, что после молитв Распутина улучшалось состояние здоровья Наследника Алексея Николаевича даже тогда, когда он был на волосок от смерти. Безусловно, духовные дары Распутина играли большую роль в причине общения с ним Государя и Государыни, особенно последней, учитывая тяжелую болезнь Цесаревича.

Однако это общение было вызвано не только, а у Николая IIи не столько, духовным даром Г.Е. Распутина. К его целительной помощи Царь и Царица прибегали в крайних случаях, когда обычная медицина была бессильна. В остальных же случаях Наследника лечили ведущие доктора медицины лейб-медик Е.С. Боткин, лейб-хирург С.П. Фёдоров, лейб-педиатр К.А. Раухфус и другие.

Государь познакомился с Распутиным 1 ноября 1905 г., о чём в дневнике сказано: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии».

Государь всегда тянулся к верующим русским людям, особенно из простого народа. Но встречи с духоносными подвижниками он предпочитал с глазу на глаз, в крайнем случае, в присутствии Государыни. О них мы практически ничего не знаем, и, по всей видимости, они носили разовый характер. Так, о встрече с известным Христа ради юродивым Митей Козельским (Дмитрием Поповым) мы узнаем из записи в дневнике Государя от 14 января 1906 г.: «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска, около Оптиной пустыни. Он принёс образ, написанный согласно видению, кот[орый] он недавно имел. Разговаривали с ним около полутора часа». Больше о встречах с Митей в царском дневнике нет ни строчки, и, по всей видимости, они никогда больше не встречались. О встречах Царской Четы с другими «Божьими людьми» известно ещё меньше. Известная петербургская блаженная Матрона Босоножка, по словам А.А. Вырубовой, один раз вручила в Петергофе Государю икону, а известный странник В.Ф. Ткаченко удостоился чести во время Саровских торжеств облобызать руки Императрицам. Встречи Царской Четы с Пашей Саровской и позднее встреча Государыни со старицей Марией Михайловной происходили также одноразово и с глазу на глаз. Даже к праведному Иоанну Кронштадтскому, по сведениям «некоего монаха», Государь приезжал несколько раз ночью и об этом нет ни слова в его дневнике.

В случае с Г.Е. Распутиным все было по-иному. Первые встречи Царской Четы с ним проходили всегда в присутствии посторонних лиц. Иногда Государь встречался с Распутиным в течение нескольких дней подряд, а потом не виделся с ним месяцами. Общепринято утверждение, что знакомство и встречи Царской Четы с Г.Е. Распутиным были вызваны состоянием здоровья Цесаревича. Однако это не так. А.Н. Варламов справедливо пишет, что «болезнь Наследника всерьёз проявилась после того, как Распутин был ведён во Дворец и, совершенно очевидно, что не она была причиной первых встреч крестьянина с Августейшей Четой».

С момента первой встречи, то есть больше года, Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна виделись с Г.Е. Распутиным от случая к случаю. В это время приступы гемофилии уже были у Наследника постоянным явлением.

Распутин прибыл в столицу Российской империи по рекомендациидоктора богословия епископа Хрисанфа (Щетковского), который хорошо знал буддийский Восток, а с 1900 по 1904 г. возглавлял первую русскую духовную миссию в Корее. Корейской миссии большую поддержку оказывал святой Иоанн Кронштадтский.Епископ всячески благоволил к Г.Е. Распутину, так же, как и другой видный церковный деятель Казанской епархии, архимандрит Андрей (в миру князь Александр Алексеевич Ухтомский). Помимо миссионерской деятельности епископ Андрей (Ухтомский) был активным сторонником примирения со старообрядцами. Владыка Андрей приходился двоюродным братом князю Э.Э. Ухтомскому, одному из главных проводников Большой азиатской программы. С 1900 г. князь Э. Ухтомский стал одним из лидеров Соловьевского общества, регулярно обсуждавшего «наболевшие вопросы иноверия и инородчества», в том числе необходимость уравнения прав и прекращения репрессий в адрес духоборов и молокан, евреев и армян.

Архимандрит Андрей (Ухтомский) настолько заинтересовался личностью Г.Е. Распутина, что познакомил его со своим братом — выдающимся учёным князем А.А. Ухтомским, жившим в Петербурге. Примерно в это же время происходит сближение Распутина с Бадмаевым, тесно связанного с Э. Ухтомским.

Таким образом, следует отметить, что люди, отправившие Г.Е. Распутина в Петербург, принадлежали к кругу православных миссионеров, чья деятельность была тесно связана либо с Востоком, либо со старообрядцами. Помимо этого, этот круг людей был тесно связан с негласной разведкой Николая II. Чем заинтересовал этих людей Г.Е. Распутин? Каким образом он, безызвестный сибирский мужик, мог иметь влияние на раскольников и сектантов, остается загадкой.

Не вызывает сомнений, что Г.Е. Распутин поддерживал тесные связи со старообрядцами самых различных толков. Эти связи позволили врагам Г.Е. Распутина обвинять его в принадлежности к секте хлыстов. В действительности, ни к  хлыстам, ни к какой-либо иной секте, Распутин никогда не принадлежал, что было доказано специально проведенным расследованием Тобольской духовной консистории с 1907 по 1912 г..

Сопоставление имеющихся источников позволяет выдвинуть предположение, что миссия Г.Е. Распутина заключалась, в том числе, в примирении старообрядцев с царской властью, для чего он и контактировал с раскольниками. Распутин был в самых добрых, сердечных отношениях с епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (Накропиным), который даже приезжал к Распутину в Покровское. При этом, епископ Варнава пользовался большим почётом у староверов, которые часто приезжали к нему за советом и духовной помощью и встречались с Г.Е. Распутиным.

Следует также отметить, что активная деятельность Г.Е. Распутина начинается сразу вскоре после кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. А.А. Вырубова свидетельствовала перед ЧСК, что Государь и Государыня «очень уважали священника Иоанна Кронштадтского. После его смерти Распутин занял его место».

До сих пор не ясны причины травли Распутина со стороны некоторых представителей высшей иерархии в 1909—1911 гг. До этого периода все высказывания ее организаторов о Распутине полны самых восторженных эпитетов. Так, владыка Феофан (Быстров) называл Распутина не иначе как «старцем необыкновенной святости и прозорливости», силы молитвы которого он «нигде не встречал. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждого человека. Этого он достиг постами и молитвой». Епископ Гермоген (Долганёв) ещё в 1910 г., говоря о Распутине, уверял князя Н.Д. Жевахова: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите...».

Отношение этих иерархов начало меняться в январе 1910 г. Именно тогда владыка Феофан поручил иеромонаху Вениамину (Федченкову) собирать на Распутина «компромат». По словам Вениамина, к владыке Феофану пришла светская молодая девушка и на исповеди «рассказала, как Распутин соблазнил ее. И не ее одну»*.

Таким образом, нельзя не согласиться с мнением А.Н. Варламова, что против Распутина сложился «союза двух епископов». Объясняя причины антираспутинской епископской фронды, владыка Гермоген уже в начале 1918 г. объяснял Б.Н. Соловьеву, что поводом для нее сталосамовольное отступлениеРаспутина «от нашей программы, противоположный путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорой Трона». Заметим, в письме владыки Гермогена нет ни слова о «несчастных изнасилованных девицах», «пьяных дебошей». Распутину инкриминируется отход от какой-то программы, нападки на Великого Князя Николая Николаевича, который, к слову сказать, всегда был тайно оппозиционен Государю. То есть у владык была своя программа, к которой они привлекли Распутина, но тот быстро понял, что программа эта не имеет ничего общего с волей и желанием Самодержца. Распутин, будучи настоящим, а не декларативным верноподданным, сказал Царю правду и стал действовать согласно его воле, а не епископской.

Обеспечив себе поддержку со стороны главных «союзников» Распутина (владыки Гермогена и иеромонаха Илиодора), епископ Феофан написал Государю письмо, в котором утверждал, что Распутин «не только находится в состоянии духовной прелести, но является преступником в религиозном и нравственном смысле, ибо, как следовало из исповеди, отец Григорий соблазнял свои жертвы». Одновременно, владыка Феофан поспешил к Государыне, у которой он был духовным отцом, и сообщил о слышанном, нарушив тем самым тайну исповеди. На все «доказательства» епископа Феофана Государыня отвечала: «Это — клевета». Здесь следует отметить, что, по словам Великой Княгини Ольги Александровны, «Ники и Аликс прекрасно знали о прошлом Распутина. Совершенно неверно говорить, что они считали его святым, не способным на грех. Они не были одурачены Распутиным».

Однако владыку Феофана вовсе не смутила реакция Императрицы: он продолжил активную кампанию против Распутина, в которую вскоре оказались втянуты не только церковные иерархи, но и представители общественности, государственные деятели и придворные, в том числе П.А. Столыпин и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Масштабы травли Распутина росли день ото дня, приобретая грандиозные размеры. Они приобретали не только антираспутинские, но главным образом антицарские черты.

Мы убеждены, что Г.Е. Распутин был тайным помощником Государя, человеком, оказывающим ему неоценимые услуги в тех задачах, где требовалось присутствие неофициальных уполномоченных. Не занимая никаких официальных постов, Распутин пользовался несравненно большей свободой, чем любой полицейский чиновник. Раскольничьи и сектантские сообщества были тесно связаны со многими ведущими лидерами российского крупного капитала, представители которого были ведущими деятелями думского и оппозиционного лагеря. Опасен был Распутин и российским либералам: имя крестьянина Распутина все больше становилось известным среди простого народа, убедительно опровергая домыслы о том, что «к Царю простой человек попасть не может». Враги Николая II, октябрист А.И. Гучков и кадет П.Н. Милюков, несмотря на свои политические и партийные разногласия, выступали сообща против Распутина и принимали активное участие в его травле.

Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна весьма болезненно реагировали на кампанию против Г.Е. Распутина. Причина этой реакции заключалась не в том, что они слепо верили «в святость» сибирского старца, а в том, что у них имелось множество доказательств клеветнического характера этой кампании. По приказу Николая II неоднократно проводились проверки о принадлежности Г.Е. Распутина к хлыстам, о его якобы пьяных выходках и распутстве. Государь указывал В.Н. Коковцову на недопустимость газетной травли Распутина, заявляя, что «нужно действительно пресечь эту гадость в корне, и я приму к тому решительные меры». Однако Царь был бессилен что-либо сделать, когда застрельщиками этой клеветы, помимо старых врагов из Государственной думы, являлись такие люди, как Л.А. Тихомиров, М.Н. Новоселов, Б.В. Никольский, В.М. Пуришкевич, заверявшие в своем монархизме и приверженности к черносотенству. Причем в своих нападках на Распутина правые монархисты были порой более агрессивными, чем либералы. Поэтому Государь в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» — ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых».

Поднятая прессой волна клеветы и сплетен против Распутина накрыла с головой многих людей, даже близких к Государю, которые были готовы верить всякому вздору. При этом почти все те, кто находился в ужасе от «страшного Гришки», ни разу его даже в глаза не видели! Классическая фраза митрополита Евлогия (Георгиевского): «Распутина я никогда в глаза не видел, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся». То есть и не видел, и не общался, и не хотел общаться, но сплетням и слухам верил. Такой подход был характерен не только для владыки Евлогия, но и для подавляющего числа «обвинителей» Распутина.

В антираспутинскую кампанию была включена даже Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, которой В.Н. Коковцов «верноподданнически» передавал «ужасные сведения». 16 февраля 1912 г. Мария Феодоровна настоятельно советовала Царской Чете «отпустить» Распутина. В  кампании против Г.Е. Распутина активную роль начал играть председатель Государственной думы камергер М.В. Родзянко.26 февраля 1912 г. на приеме у ГосударяМ.В. Родзянко сделал доклад о «страшном» поведении «хлыста» Распутина, «орудия в руках темных сил». Николай II,выслушав Родзянко, неожиданно поручил ему произвести расследование «дела» Распутина, для чего повелел выдать ему из Синода все секретные дела по этому вопросу: «Пусть он хорошенько все разберет и Мне доложит. Но пусть об этом никто не будет знать». При этом С.С. Ольденбург отмечает, что Николай II, отдавая поручение Родзянко проверить дела в отношении Распутина в хлыстовстве, сам в них не верил, а «Государыня вообще видела в них сплошную клевету». Получив распоряжение Государя, Родзянко нарушил взятое перед ним обязательство проводить расследование тайно и привлек к нему А.И. Гучкова и октябриста Н.П. Шубинского. 9 марта 1912 г. Гучков фактически «сдал» Родзянко на заседании Государственной думы, патетически заявив о «загадочной, трагикомической фигуры», которая «захватила такое влияние», что перед ним «склоняются высшие носители государственной и церковной власти». ГосударьРодзянко с его докладом не принял. В.Н. Коковцов получил из Царского Села пакет, в котором рукой Николая IIбыло написано: «Я не желаю принимать Родзянко, тем более, что всего на днях он был у меня. Скажите ему об этом. Поведение Думы глубоко возмутительно, в особенности отвратительна речь Гучкова».

Говоря о роли Г.Е. Распутина в жизни Царской Семьи, конечно, невозможно обойти вниманием важнейшую и главную для нее, а именно значение старца, по молитвам которого не раз была спасена жизнь Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Первое облегчение болезни Наследника по молитвам Распутина произошло в конце 1907 г., когда у ребенка случилсясильный приступ гемофилии. Обессиленный от потери крови, он лежал на кровати с закрытыми глазами. Распутин повелительным тоном сказал, чтобы все присутствующие опустились на колени и молились. Сам же устремил свой проницательный взгляд на больного ребенка и положил руку ему на голову. Цесаревич слегка вздохнул, открыл глаза и впервые увидев Распутина, не испугался, а улыбнулся. Кровотечение остановилось, кризис прошел, и Цесаревич стал поправляться. Великая КнягиняОльга Александровна была свидетельницей как врачи «не могли ничего сделать», чтобы облегчить страдания царственного ребёнка. «Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах.На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам своим не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар, словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далёким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребёнку, он только стоял в ногах постели и молился».

В начале сентября 1912 г. Царская Семья поехала в Беловежскую Пущу, а оттуда в Спалу. В Беловеже Наследник неудачно прыгнул в лодку и, потеряв равновесие, получил растяжение в верхней части левой ноги. Ссадина была столь незначительной, что на нее вначале никто не обратил внимания.Но в результате растяжения у мальчика произошло внутреннее кровоизлияние и 2 октября в Спале состояние его резко ухудшилось: в паху образовалась кровяная опухоль. Император Николай II отметил в своем дневнике 5 октября 1912 г.: «Невесёлые именины провели мы сегодня, бедный Алексей уже несколько дней страдает вторично от внутреннего кровоизлияния. Первый раз это случилось в Беловеже. Проф. Федоров вчера приехал. Слава Богу, он нашел известное улучшение». Однако здоровье Наследника продолжало ухудшаться, температура поднялась выше 39,6. В.Б. Фредерикс попросил Государя начать публиковать бюллетени о болезни сына, на что получилсогласие. В Спале не было храма, и в парке дворца, в палатке, была устроена походная церковь, где священник совершал молебны о здравии и исцелении Цесаревича, на которые собирались сотни окрестных крестьян.

А.А. Вырубова вспоминала, что в течение трех недель Наследник «находился между жизнью и смертью, день и ночь он кричал от боли. Государыня всё это время почти не раздевалась, не ложилась и почти не отдыхала, часами просиживая у кроватки своего маленького больного сына, который лежал на боку с поднятой ножкой, часто без сознания.Крошечное, восковое лицо с заострённым носиком было похоже на покойника, взгляд огромных глаз был бессмысленный и грустный. Как-то раз, войдя в комнату сына и услышав его отчаянные крики, Государь выбежал из комнаты и, запершись у себя в кабинете, расплакался. Однажды Алексей Николаевич сказал своим родителям: “Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник”».

По свидетельству А.А. Вырубовой: «Государыня повторяла, что ей не верится, чтобы Господь их оставил. Они приказали мне послать телеграмму Распутину. Он ответил: “Болезнь не опасна, как это кажется. Пусть доктора его не мучают”». После чего Наследник начал выздоравливать.

Ещё один случай исцеления Цесаревича по молитвам Г.Е. Распутина произошел 17 июля 1913 г. Накануне Цесаревич от усиленных движений во время игры растянул правую руку, и вскоре у него началось внутреннее кровоизлияние. Вечером того же дня Государь принимал Г.Е. Распутина по вопросу имяславцев. Помимо этого, старец поговорил с Государыней и Великими Княжнами, а также посетил больного Цесаревича, после чего уехал. Николай IIзаписал в дневнике: «Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать».

Организаторы убийства были хорошо осведомлены и о предстоящем свержении Царя.Первое сообщение о том, что Г.Е. Распутин убит, Государь получил от Императрицы, которая писала, что «наш Друг исчез». Получив это известие,Николай II немедленно ответил супруге: «Только сейчас получил Твоё письмо. Возмущён и потрясён. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов». Государь хорошо понял, что убийство сибирского старца явилось началом переворота. 19 декабря 1916 г. трудовик Н.О. Янушкевич заявил, «что убийство Распутина есть первый сигнал к революции». Из доверенных источников Николай II знал, что прямая опасность угрожает его Семье.

После убийства Г.Е. Распутина политический расклад в столице резко меняется. Позиции Императора Николая IIослабевают, а позиции заговорщиков — укрепляются. Представители династии осмелились написать Государю письмо, в котором просили, а фактически требовали, простить Великого Князя Димитрия Павловича. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, в свое время готовая простить убийцу своего мужа, благословляла князя Феликса Юсупова «за патриотический акт», убийство человека, которого она ни разу в жизни даже не видела! Когда Государь и Государыня ознакомились с этими документами, они не верили своим глазам: что же можно было ожидать от других, если так вели себя члены Дома Романовых, родная сестра Императрицы! На письме семьи, Николай II поставил резолюцию: «Никому не дано право заниматьсяубийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь Вашему обращению ко Мне. НИКОЛАЙ».Государь в те дни говорил: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».

Однако из своих источников Николай IIзнал, что не эти изнеженные извращенцы и политические болтуны совершили тяжкое преступление. Государь понимал, что арестовывать прежде времени Великого Князя Димитрия, князя Юсупова и депутата Государственной думы Пуришкевича отвечает тайным планам организаторов убийства, которые хотели выставить их как спасителей Отечества и династии. В случае ареста,их Геростратова слава только бы усилилась. Поэтому, Царь официально свернул расследование убийства, приказавосуществить его негласно.

21 декабря 1916 г. ночью в Чесменской церкви на окраине Петрограда состоялось отпевание Г.Е. Распутина, которое совершил епископ Исидор (Колоколов), впоследствии замученный большевиками. Государь записал в своем дневнике: «В 9 час. поехали всей семьёй мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенный в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой». Кроме Царской Семьи, на похоронах убиенного старца присутствовали А.А. Вырубова и Ю.А. Ден. Государь и Государыня бросили на крышку гроба горсть земли, остальные положили на гроб цветы. После этого Царская Семья покинула часовню.

*Позднее выяснилось, что этой девушкой была Елена Тимофеева, выпускница Петербургского Исидоровского училища, которую Распутин убеждал прекратить блудную связь. После того как он в присутствии свидетелей осудил ее, Тимофеева отправилась к владыке Феофану и со слезами на глазах солгала, что Распутин ее совратил. – Примеч. авт.

Автор: Admin

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

Кем был Григорий Ефимович Распутин для Царской Семьи и лично для Императора Николая II?. Конечно, он не был их другом в прямом понимании этого слова. Для простой человеческой дружбы они были слишком разными по происхождению, образованию, положению. Мы знаем, что у Императора Николая II был друг юности князь А.А. Орлов. Когда он в 1908 г. скончался от скоротечной чахотки, Государь с глубокой скорбью писал матери: «Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный строгий к себе человек, говорящий одну правду! Я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах». Никогда Государь так не писал и не говорил о Распутине, которыйпо словам Николая II, был«хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Не вызывает сомнений, что после молитв Распутина улучшалось состояние здоровья Наследника Алексея Николаевича даже тогда, когда он был на волосок от смерти. Безусловно, духовные дары Распутина играли большую роль в причине общения с ним Государя и Государыни, особенно последней, учитывая тяжелую болезнь Цесаревича.

Однако это общение было вызвано не только, а у Николая IIи не столько, духовным даром Г.Е. Распутина. К его целительной помощи Царь и Царица прибегали в крайних случаях, когда обычная медицина была бессильна. В остальных же случаях Наследника лечили ведущие доктора медицины лейб-медик Е.С. Боткин, лейб-хирург С.П. Фёдоров, лейб-педиатр К.А. Раухфус и другие.

Государь познакомился с Распутиным 1 ноября 1905 г., о чём в дневнике сказано: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии».

Государь всегда тянулся к верующим русским людям, особенно из простого народа. Но встречи с духоносными подвижниками он предпочитал с глазу на глаз, в крайнем случае, в присутствии Государыни. О них мы практически ничего не знаем, и, по всей видимости, они носили разовый характер. Так, о встрече с известным Христа ради юродивым Митей Козельским (Дмитрием Поповым) мы узнаем из записи в дневнике Государя от 14 января 1906 г.: «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска, около Оптиной пустыни. Он принёс образ, написанный согласно видению, кот[орый] он недавно имел. Разговаривали с ним около полутора часа». Больше о встречах с Митей в царском дневнике нет ни строчки, и, по всей видимости, они никогда больше не встречались. О встречах Царской Четы с другими «Божьими людьми» известно ещё меньше. Известная петербургская блаженная Матрона Босоножка, по словам А.А. Вырубовой, один раз вручила в Петергофе Государю икону, а известный странник В.Ф. Ткаченко удостоился чести во время Саровских торжеств облобызать руки Императрицам. Встречи Царской Четы с Пашей Саровской и позднее встреча Государыни со старицей Марией Михайловной происходили также одноразово и с глазу на глаз. Даже к праведному Иоанну Кронштадтскому, по сведениям «некоего монаха», Государь приезжал несколько раз ночью и об этом нет ни слова в его дневнике.

В случае с Г.Е. Распутиным все было по-иному. Первые встречи Царской Четы с ним проходили всегда в присутствии посторонних лиц. Иногда Государь встречался с Распутиным в течение нескольких дней подряд, а потом не виделся с ним месяцами. Общепринято утверждение, что знакомство и встречи Царской Четы с Г.Е. Распутиным были вызваны состоянием здоровья Цесаревича. Однако это не так. А.Н. Варламов справедливо пишет, что «болезнь Наследника всерьёз проявилась после того, как Распутин был ведён во Дворец и, совершенно очевидно, что не она была причиной первых встреч крестьянина с Августейшей Четой».

С момента первой встречи, то есть больше года, Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна виделись с Г.Е. Распутиным от случая к случаю. В это время приступы гемофилии уже были у Наследника постоянным явлением.

Распутин прибыл в столицу Российской империи по рекомендациидоктора богословия епископа Хрисанфа (Щетковского), который хорошо знал буддийский Восток, а с 1900 по 1904 г. возглавлял первую русскую духовную миссию в Корее. Корейской миссии большую поддержку оказывал святой Иоанн Кронштадтский.Епископ всячески благоволил к Г.Е. Распутину, так же, как и другой видный церковный деятель Казанской епархии, архимандрит Андрей (в миру князь Александр Алексеевич Ухтомский). Помимо миссионерской деятельности епископ Андрей (Ухтомский) был активным сторонником примирения со старообрядцами. Владыка Андрей приходился двоюродным братом князю Э.Э. Ухтомскому, одному из главных проводников Большой азиатской программы. С 1900 г. князь Э. Ухтомский стал одним из лидеров Соловьевского общества, регулярно обсуждавшего «наболевшие вопросы иноверия и инородчества», в том числе необходимость уравнения прав и прекращения репрессий в адрес духоборов и молокан, евреев и армян.

Архимандрит Андрей (Ухтомский) настолько заинтересовался личностью Г.Е. Распутина, что познакомил его со своим братом — выдающимся учёным князем А.А. Ухтомским, жившим в Петербурге. Примерно в это же время происходит сближение Распутина с Бадмаевым, тесно связанного с Э. Ухтомским.

Таким образом, следует отметить, что люди, отправившие Г.Е. Распутина в Петербург, принадлежали к кругу православных миссионеров, чья деятельность была тесно связана либо с Востоком, либо со старообрядцами. Помимо этого, этот круг людей был тесно связан с негласной разведкой Николая II. Чем заинтересовал этих людей Г.Е. Распутин? Каким образом он, безызвестный сибирский мужик, мог иметь влияние на раскольников и сектантов, остается загадкой.

Не вызывает сомнений, что Г.Е. Распутин поддерживал тесные связи со старообрядцами самых различных толков. Эти связи позволили врагам Г.Е. Распутина обвинять его в принадлежности к секте хлыстов. В действительности, ни к  хлыстам, ни к какой-либо иной секте, Распутин никогда не принадлежал, что было доказано специально проведенным расследованием Тобольской духовной консистории с 1907 по 1912 г..

Сопоставление имеющихся источников позволяет выдвинуть предположение, что миссия Г.Е. Распутина заключалась, в том числе, в примирении старообрядцев с царской властью, для чего он и контактировал с раскольниками. Распутин был в самых добрых, сердечных отношениях с епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (Накропиным), который даже приезжал к Распутину в Покровское. При этом, епископ Варнава пользовался большим почётом у староверов, которые часто приезжали к нему за советом и духовной помощью и встречались с Г.Е. Распутиным.

Следует также отметить, что активная деятельность Г.Е. Распутина начинается сразу вскоре после кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. А.А. Вырубова свидетельствовала перед ЧСК, что Государь и Государыня «очень уважали священника Иоанна Кронштадтского. После его смерти Распутин занял его место».

До сих пор не ясны причины травли Распутина со стороны некоторых представителей высшей иерархии в 1909—1911 гг. До этого периода все высказывания ее организаторов о Распутине полны самых восторженных эпитетов. Так, владыка Феофан (Быстров) называл Распутина не иначе как «старцем необыкновенной святости и прозорливости», силы молитвы которого он «нигде не встречал. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждого человека. Этого он достиг постами и молитвой». Епископ Гермоген (Долганёв) ещё в 1910 г., говоря о Распутине, уверял князя Н.Д. Жевахова: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите...».

Отношение этих иерархов начало меняться в январе 1910 г. Именно тогда владыка Феофан поручил иеромонаху Вениамину (Федченкову) собирать на Распутина «компромат». По словам Вениамина, к владыке Феофану пришла светская молодая девушка и на исповеди «рассказала, как Распутин соблазнил ее. И не ее одну»*.

Таким образом, нельзя не согласиться с мнением А.Н. Варламова, что против Распутина сложился «союза двух епископов». Объясняя причины антираспутинской епископской фронды, владыка Гермоген уже в начале 1918 г. объяснял Б.Н. Соловьеву, что поводом для нее сталосамовольное отступлениеРаспутина «от нашей программы, противоположный путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорой Трона». Заметим, в письме владыки Гермогена нет ни слова о «несчастных изнасилованных девицах», «пьяных дебошей». Распутину инкриминируется отход от какой-то программы, нападки на Великого Князя Николая Николаевича, который, к слову сказать, всегда был тайно оппозиционен Государю. То есть у владык была своя программа, к которой они привлекли Распутина, но тот быстро понял, что программа эта не имеет ничего общего с волей и желанием Самодержца. Распутин, будучи настоящим, а не декларативным верноподданным, сказал Царю правду и стал действовать согласно его воле, а не епископской.

Обеспечив себе поддержку со стороны главных «союзников» Распутина (владыки Гермогена и иеромонаха Илиодора), епископ Феофан написал Государю письмо, в котором утверждал, что Распутин «не только находится в состоянии духовной прелести, но является преступником в религиозном и нравственном смысле, ибо, как следовало из исповеди, отец Григорий соблазнял свои жертвы». Одновременно, владыка Феофан поспешил к Государыне, у которой он был духовным отцом, и сообщил о слышанном, нарушив тем самым тайну исповеди. На все «доказательства» епископа Феофана Государыня отвечала: «Это — клевета». Здесь следует отметить, что, по словам Великой Княгини Ольги Александровны, «Ники и Аликс прекрасно знали о прошлом Распутина. Совершенно неверно говорить, что они считали его святым, не способным на грех. Они не были одурачены Распутиным».

Однако владыку Феофана вовсе не смутила реакция Императрицы: он продолжил активную кампанию против Распутина, в которую вскоре оказались втянуты не только церковные иерархи, но и представители общественности, государственные деятели и придворные, в том числе П.А. Столыпин и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Масштабы травли Распутина росли день ото дня, приобретая грандиозные размеры. Они приобретали не только антираспутинские, но главным образом антицарские черты.

Мы убеждены, что Г.Е. Распутин был тайным помощником Государя, человеком, оказывающим ему неоценимые услуги в тех задачах, где требовалось присутствие неофициальных уполномоченных. Не занимая никаких официальных постов, Распутин пользовался несравненно большей свободой, чем любой полицейский чиновник. Раскольничьи и сектантские сообщества были тесно связаны со многими ведущими лидерами российского крупного капитала, представители которого были ведущими деятелями думского и оппозиционного лагеря. Опасен был Распутин и российским либералам: имя крестьянина Распутина все больше становилось известным среди простого народа, убедительно опровергая домыслы о том, что «к Царю простой человек попасть не может». Враги Николая II, октябрист А.И. Гучков и кадет П.Н. Милюков, несмотря на свои политические и партийные разногласия, выступали сообща против Распутина и принимали активное участие в его травле.

Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна весьма болезненно реагировали на кампанию против Г.Е. Распутина. Причина этой реакции заключалась не в том, что они слепо верили «в святость» сибирского старца, а в том, что у них имелось множество доказательств клеветнического характера этой кампании. По приказу Николая II неоднократно проводились проверки о принадлежности Г.Е. Распутина к хлыстам, о его якобы пьяных выходках и распутстве. Государь указывал В.Н. Коковцову на недопустимость газетной травли Распутина, заявляя, что «нужно действительно пресечь эту гадость в корне, и я приму к тому решительные меры». Однако Царь был бессилен что-либо сделать, когда застрельщиками этой клеветы, помимо старых врагов из Государственной думы, являлись такие люди, как Л.А. Тихомиров, М.Н. Новоселов, Б.В. Никольский, В.М. Пуришкевич, заверявшие в своем монархизме и приверженности к черносотенству. Причем в своих нападках на Распутина правые монархисты были порой более агрессивными, чем либералы. Поэтому Государь в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» — ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых».

Поднятая прессой волна клеветы и сплетен против Распутина накрыла с головой многих людей, даже близких к Государю, которые были готовы верить всякому вздору. При этом почти все те, кто находился в ужасе от «страшного Гришки», ни разу его даже в глаза не видели! Классическая фраза митрополита Евлогия (Георгиевского): «Распутина я никогда в глаза не видел, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся». То есть и не видел, и не общался, и не хотел общаться, но сплетням и слухам верил. Такой подход был характерен не только для владыки Евлогия, но и для подавляющего числа «обвинителей» Распутина.

В антираспутинскую кампанию была включена даже Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, которой В.Н. Коковцов «верноподданнически» передавал «ужасные сведения». 16 февраля 1912 г. Мария Феодоровна настоятельно советовала Царской Чете «отпустить» Распутина. В  кампании против Г.Е. Распутина активную роль начал играть председатель Государственной думы камергер М.В. Родзянко.26 февраля 1912 г. на приеме у ГосударяМ.В. Родзянко сделал доклад о «страшном» поведении «хлыста» Распутина, «орудия в руках темных сил». Николай II,выслушав Родзянко, неожиданно поручил ему произвести расследование «дела» Распутина, для чего повелел выдать ему из Синода все секретные дела по этому вопросу: «Пусть он хорошенько все разберет и Мне доложит. Но пусть об этом никто не будет знать». При этом С.С. Ольденбург отмечает, что Николай II, отдавая поручение Родзянко проверить дела в отношении Распутина в хлыстовстве, сам в них не верил, а «Государыня вообще видела в них сплошную клевету». Получив распоряжение Государя, Родзянко нарушил взятое перед ним обязательство проводить расследование тайно и привлек к нему А.И. Гучкова и октябриста Н.П. Шубинского. 9 марта 1912 г. Гучков фактически «сдал» Родзянко на заседании Государственной думы, патетически заявив о «загадочной, трагикомической фигуры», которая «захватила такое влияние», что перед ним «склоняются высшие носители государственной и церковной власти». ГосударьРодзянко с его докладом не принял. В.Н. Коковцов получил из Царского Села пакет, в котором рукой Николая IIбыло написано: «Я не желаю принимать Родзянко, тем более, что всего на днях он был у меня. Скажите ему об этом. Поведение Думы глубоко возмутительно, в особенности отвратительна речь Гучкова».

Говоря о роли Г.Е. Распутина в жизни Царской Семьи, конечно, невозможно обойти вниманием важнейшую и главную для нее, а именно значение старца, по молитвам которого не раз была спасена жизнь Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Первое облегчение болезни Наследника по молитвам Распутина произошло в конце 1907 г., когда у ребенка случилсясильный приступ гемофилии. Обессиленный от потери крови, он лежал на кровати с закрытыми глазами. Распутин повелительным тоном сказал, чтобы все присутствующие опустились на колени и молились. Сам же устремил свой проницательный взгляд на больного ребенка и положил руку ему на голову. Цесаревич слегка вздохнул, открыл глаза и впервые увидев Распутина, не испугался, а улыбнулся. Кровотечение остановилось, кризис прошел, и Цесаревич стал поправляться. Великая КнягиняОльга Александровна была свидетельницей как врачи «не могли ничего сделать», чтобы облегчить страдания царственного ребёнка. «Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах.На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам своим не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар, словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далёким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребёнку, он только стоял в ногах постели и молился».

В начале сентября 1912 г. Царская Семья поехала в Беловежскую Пущу, а оттуда в Спалу. В Беловеже Наследник неудачно прыгнул в лодку и, потеряв равновесие, получил растяжение в верхней части левой ноги. Ссадина была столь незначительной, что на нее вначале никто не обратил внимания.Но в результате растяжения у мальчика произошло внутреннее кровоизлияние и 2 октября в Спале состояние его резко ухудшилось: в паху образовалась кровяная опухоль. Император Николай II отметил в своем дневнике 5 октября 1912 г.: «Невесёлые именины провели мы сегодня, бедный Алексей уже несколько дней страдает вторично от внутреннего кровоизлияния. Первый раз это случилось в Беловеже. Проф. Федоров вчера приехал. Слава Богу, он нашел известное улучшение». Однако здоровье Наследника продолжало ухудшаться, температура поднялась выше 39,6. В.Б. Фредерикс попросил Государя начать публиковать бюллетени о болезни сына, на что получилсогласие. В Спале не было храма, и в парке дворца, в палатке, была устроена походная церковь, где священник совершал молебны о здравии и исцелении Цесаревича, на которые собирались сотни окрестных крестьян.

А.А. Вырубова вспоминала, что в течение трех недель Наследник «находился между жизнью и смертью, день и ночь он кричал от боли. Государыня всё это время почти не раздевалась, не ложилась и почти не отдыхала, часами просиживая у кроватки своего маленького больного сына, который лежал на боку с поднятой ножкой, часто без сознания.Крошечное, восковое лицо с заострённым носиком было похоже на покойника, взгляд огромных глаз был бессмысленный и грустный. Как-то раз, войдя в комнату сына и услышав его отчаянные крики, Государь выбежал из комнаты и, запершись у себя в кабинете, расплакался. Однажды Алексей Николаевич сказал своим родителям: “Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник”».

По свидетельству А.А. Вырубовой: «Государыня повторяла, что ей не верится, чтобы Господь их оставил. Они приказали мне послать телеграмму Распутину. Он ответил: “Болезнь не опасна, как это кажется. Пусть доктора его не мучают”». После чего Наследник начал выздоравливать.

Ещё один случай исцеления Цесаревича по молитвам Г.Е. Распутина произошел 17 июля 1913 г. Накануне Цесаревич от усиленных движений во время игры растянул правую руку, и вскоре у него началось внутреннее кровоизлияние. Вечером того же дня Государь принимал Г.Е. Распутина по вопросу имяславцев. Помимо этого, старец поговорил с Государыней и Великими Княжнами, а также посетил больного Цесаревича, после чего уехал. Николай IIзаписал в дневнике: «Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать».

Организаторы убийства были хорошо осведомлены и о предстоящем свержении Царя.Первое сообщение о том, что Г.Е. Распутин убит, Государь получил от Императрицы, которая писала, что «наш Друг исчез». Получив это известие,Николай II немедленно ответил супруге: «Только сейчас получил Твоё письмо. Возмущён и потрясён. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов». Государь хорошо понял, что убийство сибирского старца явилось началом переворота. 19 декабря 1916 г. трудовик Н.О. Янушкевич заявил, «что убийство Распутина есть первый сигнал к революции». Из доверенных источников Николай II знал, что прямая опасность угрожает его Семье.

После убийства Г.Е. Распутина политический расклад в столице резко меняется. Позиции Императора Николая IIослабевают, а позиции заговорщиков — укрепляются. Представители династии осмелились написать Государю письмо, в котором просили, а фактически требовали, простить Великого Князя Димитрия Павловича. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, в свое время готовая простить убийцу своего мужа, благословляла князя Феликса Юсупова «за патриотический акт», убийство человека, которого она ни разу в жизни даже не видела! Когда Государь и Государыня ознакомились с этими документами, они не верили своим глазам: что же можно было ожидать от других, если так вели себя члены Дома Романовых, родная сестра Императрицы! На письме семьи, Николай II поставил резолюцию: «Никому не дано право заниматьсяубийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь Вашему обращению ко Мне. НИКОЛАЙ».Государь в те дни говорил: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».

Однако из своих источников Николай IIзнал, что не эти изнеженные извращенцы и политические болтуны совершили тяжкое преступление. Государь понимал, что арестовывать прежде времени Великого Князя Димитрия, князя Юсупова и депутата Государственной думы Пуришкевича отвечает тайным планам организаторов убийства, которые хотели выставить их как спасителей Отечества и династии. В случае ареста,их Геростратова слава только бы усилилась. Поэтому, Царь официально свернул расследование убийства, приказавосуществить его негласно.

21 декабря 1916 г. ночью в Чесменской церкви на окраине Петрограда состоялось отпевание Г.Е. Распутина, которое совершил епископ Исидор (Колоколов), впоследствии замученный большевиками. Государь записал в своем дневнике: «В 9 час. поехали всей семьёй мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенный в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой». Кроме Царской Семьи, на похоронах убиенного старца присутствовали А.А. Вырубова и Ю.А. Ден. Государь и Государыня бросили на крышку гроба горсть земли, остальные положили на гроб цветы. После этого Царская Семья покинула часовню.

*Позднее выяснилось, что этой девушкой была Елена Тимофеева, выпускница Петербургского Исидоровского училища, которую Распутин убеждал прекратить блудную связь. После того как он в присутствии свидетелей осудил ее, Тимофеева отправилась к владыке Феофану и со слезами на глазах солгала, что Распутин ее совратил. – Примеч. авт.

Автор: Admin

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

Кем был Григорий Ефимович Распутин для Царской Семьи и лично для Императора Николая II?. Конечно, он не был их другом в прямом понимании этого слова. Для простой человеческой дружбы они были слишком разными по происхождению, образованию, положению. Мы знаем, что у Императора Николая II был друг юности князь А.А. Орлов. Когда он в 1908 г. скончался от скоротечной чахотки, Государь с глубокой скорбью писал матери: «Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный строгий к себе человек, говорящий одну правду! Я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах». Никогда Государь так не писал и не говорил о Распутине, которыйпо словам Николая II, был«хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Не вызывает сомнений, что после молитв Распутина улучшалось состояние здоровья Наследника Алексея Николаевича даже тогда, когда он был на волосок от смерти. Безусловно, духовные дары Распутина играли большую роль в причине общения с ним Государя и Государыни, особенно последней, учитывая тяжелую болезнь Цесаревича.

Однако это общение было вызвано не только, а у Николая IIи не столько, духовным даром Г.Е. Распутина. К его целительной помощи Царь и Царица прибегали в крайних случаях, когда обычная медицина была бессильна. В остальных же случаях Наследника лечили ведущие доктора медицины лейб-медик Е.С. Боткин, лейб-хирург С.П. Фёдоров, лейб-педиатр К.А. Раухфус и другие.

Государь познакомился с Распутиным 1 ноября 1905 г., о чём в дневнике сказано: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии».

Государь всегда тянулся к верующим русским людям, особенно из простого народа. Но встречи с духоносными подвижниками он предпочитал с глазу на глаз, в крайнем случае, в присутствии Государыни. О них мы практически ничего не знаем, и, по всей видимости, они носили разовый характер. Так, о встрече с известным Христа ради юродивым Митей Козельским (Дмитрием Поповым) мы узнаем из записи в дневнике Государя от 14 января 1906 г.: «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска, около Оптиной пустыни. Он принёс образ, написанный согласно видению, кот[орый] он недавно имел. Разговаривали с ним около полутора часа». Больше о встречах с Митей в царском дневнике нет ни строчки, и, по всей видимости, они никогда больше не встречались. О встречах Царской Четы с другими «Божьими людьми» известно ещё меньше. Известная петербургская блаженная Матрона Босоножка, по словам А.А. Вырубовой, один раз вручила в Петергофе Государю икону, а известный странник В.Ф. Ткаченко удостоился чести во время Саровских торжеств облобызать руки Императрицам. Встречи Царской Четы с Пашей Саровской и позднее встреча Государыни со старицей Марией Михайловной происходили также одноразово и с глазу на глаз. Даже к праведному Иоанну Кронштадтскому, по сведениям «некоего монаха», Государь приезжал несколько раз ночью и об этом нет ни слова в его дневнике.

В случае с Г.Е. Распутиным все было по-иному. Первые встречи Царской Четы с ним проходили всегда в присутствии посторонних лиц. Иногда Государь встречался с Распутиным в течение нескольких дней подряд, а потом не виделся с ним месяцами. Общепринято утверждение, что знакомство и встречи Царской Четы с Г.Е. Распутиным были вызваны состоянием здоровья Цесаревича. Однако это не так. А.Н. Варламов справедливо пишет, что «болезнь Наследника всерьёз проявилась после того, как Распутин был ведён во Дворец и, совершенно очевидно, что не она была причиной первых встреч крестьянина с Августейшей Четой».

С момента первой встречи, то есть больше года, Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна виделись с Г.Е. Распутиным от случая к случаю. В это время приступы гемофилии уже были у Наследника постоянным явлением.

Распутин прибыл в столицу Российской империи по рекомендациидоктора богословия епископа Хрисанфа (Щетковского), который хорошо знал буддийский Восток, а с 1900 по 1904 г. возглавлял первую русскую духовную миссию в Корее. Корейской миссии большую поддержку оказывал святой Иоанн Кронштадтский.Епископ всячески благоволил к Г.Е. Распутину, так же, как и другой видный церковный деятель Казанской епархии, архимандрит Андрей (в миру князь Александр Алексеевич Ухтомский). Помимо миссионерской деятельности епископ Андрей (Ухтомский) был активным сторонником примирения со старообрядцами. Владыка Андрей приходился двоюродным братом князю Э.Э. Ухтомскому, одному из главных проводников Большой азиатской программы. С 1900 г. князь Э. Ухтомский стал одним из лидеров Соловьевского общества, регулярно обсуждавшего «наболевшие вопросы иноверия и инородчества», в том числе необходимость уравнения прав и прекращения репрессий в адрес духоборов и молокан, евреев и армян.

Архимандрит Андрей (Ухтомский) настолько заинтересовался личностью Г.Е. Распутина, что познакомил его со своим братом — выдающимся учёным князем А.А. Ухтомским, жившим в Петербурге. Примерно в это же время происходит сближение Распутина с Бадмаевым, тесно связанного с Э. Ухтомским.

Таким образом, следует отметить, что люди, отправившие Г.Е. Распутина в Петербург, принадлежали к кругу православных миссионеров, чья деятельность была тесно связана либо с Востоком, либо со старообрядцами. Помимо этого, этот круг людей был тесно связан с негласной разведкой Николая II. Чем заинтересовал этих людей Г.Е. Распутин? Каким образом он, безызвестный сибирский мужик, мог иметь влияние на раскольников и сектантов, остается загадкой.

Не вызывает сомнений, что Г.Е. Распутин поддерживал тесные связи со старообрядцами самых различных толков. Эти связи позволили врагам Г.Е. Распутина обвинять его в принадлежности к секте хлыстов. В действительности, ни к  хлыстам, ни к какой-либо иной секте, Распутин никогда не принадлежал, что было доказано специально проведенным расследованием Тобольской духовной консистории с 1907 по 1912 г..

Сопоставление имеющихся источников позволяет выдвинуть предположение, что миссия Г.Е. Распутина заключалась, в том числе, в примирении старообрядцев с царской властью, для чего он и контактировал с раскольниками. Распутин был в самых добрых, сердечных отношениях с епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (Накропиным), который даже приезжал к Распутину в Покровское. При этом, епископ Варнава пользовался большим почётом у староверов, которые часто приезжали к нему за советом и духовной помощью и встречались с Г.Е. Распутиным.

Следует также отметить, что активная деятельность Г.Е. Распутина начинается сразу вскоре после кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. А.А. Вырубова свидетельствовала перед ЧСК, что Государь и Государыня «очень уважали священника Иоанна Кронштадтского. После его смерти Распутин занял его место».

До сих пор не ясны причины травли Распутина со стороны некоторых представителей высшей иерархии в 1909—1911 гг. До этого периода все высказывания ее организаторов о Распутине полны самых восторженных эпитетов. Так, владыка Феофан (Быстров) называл Распутина не иначе как «старцем необыкновенной святости и прозорливости», силы молитвы которого он «нигде не встречал. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждого человека. Этого он достиг постами и молитвой». Епископ Гермоген (Долганёв) ещё в 1910 г., говоря о Распутине, уверял князя Н.Д. Жевахова: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите...».

Отношение этих иерархов начало меняться в январе 1910 г. Именно тогда владыка Феофан поручил иеромонаху Вениамину (Федченкову) собирать на Распутина «компромат». По словам Вениамина, к владыке Феофану пришла светская молодая девушка и на исповеди «рассказала, как Распутин соблазнил ее. И не ее одну»*.

Таким образом, нельзя не согласиться с мнением А.Н. Варламова, что против Распутина сложился «союза двух епископов». Объясняя причины антираспутинской епископской фронды, владыка Гермоген уже в начале 1918 г. объяснял Б.Н. Соловьеву, что поводом для нее сталосамовольное отступлениеРаспутина «от нашей программы, противоположный путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорой Трона». Заметим, в письме владыки Гермогена нет ни слова о «несчастных изнасилованных девицах», «пьяных дебошей». Распутину инкриминируется отход от какой-то программы, нападки на Великого Князя Николая Николаевича, который, к слову сказать, всегда был тайно оппозиционен Государю. То есть у владык была своя программа, к которой они привлекли Распутина, но тот быстро понял, что программа эта не имеет ничего общего с волей и желанием Самодержца. Распутин, будучи настоящим, а не декларативным верноподданным, сказал Царю правду и стал действовать согласно его воле, а не епископской.

Обеспечив себе поддержку со стороны главных «союзников» Распутина (владыки Гермогена и иеромонаха Илиодора), епископ Феофан написал Государю письмо, в котором утверждал, что Распутин «не только находится в состоянии духовной прелести, но является преступником в религиозном и нравственном смысле, ибо, как следовало из исповеди, отец Григорий соблазнял свои жертвы». Одновременно, владыка Феофан поспешил к Государыне, у которой он был духовным отцом, и сообщил о слышанном, нарушив тем самым тайну исповеди. На все «доказательства» епископа Феофана Государыня отвечала: «Это — клевета». Здесь следует отметить, что, по словам Великой Княгини Ольги Александровны, «Ники и Аликс прекрасно знали о прошлом Распутина. Совершенно неверно говорить, что они считали его святым, не способным на грех. Они не были одурачены Распутиным».

Однако владыку Феофана вовсе не смутила реакция Императрицы: он продолжил активную кампанию против Распутина, в которую вскоре оказались втянуты не только церковные иерархи, но и представители общественности, государственные деятели и придворные, в том числе П.А. Столыпин и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Масштабы травли Распутина росли день ото дня, приобретая грандиозные размеры. Они приобретали не только антираспутинские, но главным образом антицарские черты.

Мы убеждены, что Г.Е. Распутин был тайным помощником Государя, человеком, оказывающим ему неоценимые услуги в тех задачах, где требовалось присутствие неофициальных уполномоченных. Не занимая никаких официальных постов, Распутин пользовался несравненно большей свободой, чем любой полицейский чиновник. Раскольничьи и сектантские сообщества были тесно связаны со многими ведущими лидерами российского крупного капитала, представители которого были ведущими деятелями думского и оппозиционного лагеря. Опасен был Распутин и российским либералам: имя крестьянина Распутина все больше становилось известным среди простого народа, убедительно опровергая домыслы о том, что «к Царю простой человек попасть не может». Враги Николая II, октябрист А.И. Гучков и кадет П.Н. Милюков, несмотря на свои политические и партийные разногласия, выступали сообща против Распутина и принимали активное участие в его травле.

Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна весьма болезненно реагировали на кампанию против Г.Е. Распутина. Причина этой реакции заключалась не в том, что они слепо верили «в святость» сибирского старца, а в том, что у них имелось множество доказательств клеветнического характера этой кампании. По приказу Николая II неоднократно проводились проверки о принадлежности Г.Е. Распутина к хлыстам, о его якобы пьяных выходках и распутстве. Государь указывал В.Н. Коковцову на недопустимость газетной травли Распутина, заявляя, что «нужно действительно пресечь эту гадость в корне, и я приму к тому решительные меры». Однако Царь был бессилен что-либо сделать, когда застрельщиками этой клеветы, помимо старых врагов из Государственной думы, являлись такие люди, как Л.А. Тихомиров, М.Н. Новоселов, Б.В. Никольский, В.М. Пуришкевич, заверявшие в своем монархизме и приверженности к черносотенству. Причем в своих нападках на Распутина правые монархисты были порой более агрессивными, чем либералы. Поэтому Государь в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» — ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых».

Поднятая прессой волна клеветы и сплетен против Распутина накрыла с головой многих людей, даже близких к Государю, которые были готовы верить всякому вздору. При этом почти все те, кто находился в ужасе от «страшного Гришки», ни разу его даже в глаза не видели! Классическая фраза митрополита Евлогия (Георгиевского): «Распутина я никогда в глаза не видел, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся». То есть и не видел, и не общался, и не хотел общаться, но сплетням и слухам верил. Такой подход был характерен не только для владыки Евлогия, но и для подавляющего числа «обвинителей» Распутина.

В антираспутинскую кампанию была включена даже Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, которой В.Н. Коковцов «верноподданнически» передавал «ужасные сведения». 16 февраля 1912 г. Мария Феодоровна настоятельно советовала Царской Чете «отпустить» Распутина. В  кампании против Г.Е. Распутина активную роль начал играть председатель Государственной думы камергер М.В. Родзянко.26 февраля 1912 г. на приеме у ГосударяМ.В. Родзянко сделал доклад о «страшном» поведении «хлыста» Распутина, «орудия в руках темных сил». Николай II,выслушав Родзянко, неожиданно поручил ему произвести расследование «дела» Распутина, для чего повелел выдать ему из Синода все секретные дела по этому вопросу: «Пусть он хорошенько все разберет и Мне доложит. Но пусть об этом никто не будет знать». При этом С.С. Ольденбург отмечает, что Николай II, отдавая поручение Родзянко проверить дела в отношении Распутина в хлыстовстве, сам в них не верил, а «Государыня вообще видела в них сплошную клевету». Получив распоряжение Государя, Родзянко нарушил взятое перед ним обязательство проводить расследование тайно и привлек к нему А.И. Гучкова и октябриста Н.П. Шубинского. 9 марта 1912 г. Гучков фактически «сдал» Родзянко на заседании Государственной думы, патетически заявив о «загадочной, трагикомической фигуры», которая «захватила такое влияние», что перед ним «склоняются высшие носители государственной и церковной власти». ГосударьРодзянко с его докладом не принял. В.Н. Коковцов получил из Царского Села пакет, в котором рукой Николая IIбыло написано: «Я не желаю принимать Родзянко, тем более, что всего на днях он был у меня. Скажите ему об этом. Поведение Думы глубоко возмутительно, в особенности отвратительна речь Гучкова».

Говоря о роли Г.Е. Распутина в жизни Царской Семьи, конечно, невозможно обойти вниманием важнейшую и главную для нее, а именно значение старца, по молитвам которого не раз была спасена жизнь Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Первое облегчение болезни Наследника по молитвам Распутина произошло в конце 1907 г., когда у ребенка случилсясильный приступ гемофилии. Обессиленный от потери крови, он лежал на кровати с закрытыми глазами. Распутин повелительным тоном сказал, чтобы все присутствующие опустились на колени и молились. Сам же устремил свой проницательный взгляд на больного ребенка и положил руку ему на голову. Цесаревич слегка вздохнул, открыл глаза и впервые увидев Распутина, не испугался, а улыбнулся. Кровотечение остановилось, кризис прошел, и Цесаревич стал поправляться. Великая КнягиняОльга Александровна была свидетельницей как врачи «не могли ничего сделать», чтобы облегчить страдания царственного ребёнка. «Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах.На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам своим не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар, словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далёким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребёнку, он только стоял в ногах постели и молился».

В начале сентября 1912 г. Царская Семья поехала в Беловежскую Пущу, а оттуда в Спалу. В Беловеже Наследник неудачно прыгнул в лодку и, потеряв равновесие, получил растяжение в верхней части левой ноги. Ссадина была столь незначительной, что на нее вначале никто не обратил внимания.Но в результате растяжения у мальчика произошло внутреннее кровоизлияние и 2 октября в Спале состояние его резко ухудшилось: в паху образовалась кровяная опухоль. Император Николай II отметил в своем дневнике 5 октября 1912 г.: «Невесёлые именины провели мы сегодня, бедный Алексей уже несколько дней страдает вторично от внутреннего кровоизлияния. Первый раз это случилось в Беловеже. Проф. Федоров вчера приехал. Слава Богу, он нашел известное улучшение». Однако здоровье Наследника продолжало ухудшаться, температура поднялась выше 39,6. В.Б. Фредерикс попросил Государя начать публиковать бюллетени о болезни сына, на что получилсогласие. В Спале не было храма, и в парке дворца, в палатке, была устроена походная церковь, где священник совершал молебны о здравии и исцелении Цесаревича, на которые собирались сотни окрестных крестьян.

А.А. Вырубова вспоминала, что в течение трех недель Наследник «находился между жизнью и смертью, день и ночь он кричал от боли. Государыня всё это время почти не раздевалась, не ложилась и почти не отдыхала, часами просиживая у кроватки своего маленького больного сына, который лежал на боку с поднятой ножкой, часто без сознания.Крошечное, восковое лицо с заострённым носиком было похоже на покойника, взгляд огромных глаз был бессмысленный и грустный. Как-то раз, войдя в комнату сына и услышав его отчаянные крики, Государь выбежал из комнаты и, запершись у себя в кабинете, расплакался. Однажды Алексей Николаевич сказал своим родителям: “Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник”».

По свидетельству А.А. Вырубовой: «Государыня повторяла, что ей не верится, чтобы Господь их оставил. Они приказали мне послать телеграмму Распутину. Он ответил: “Болезнь не опасна, как это кажется. Пусть доктора его не мучают”». После чего Наследник начал выздоравливать.

Ещё один случай исцеления Цесаревича по молитвам Г.Е. Распутина произошел 17 июля 1913 г. Накануне Цесаревич от усиленных движений во время игры растянул правую руку, и вскоре у него началось внутреннее кровоизлияние. Вечером того же дня Государь принимал Г.Е. Распутина по вопросу имяславцев. Помимо этого, старец поговорил с Государыней и Великими Княжнами, а также посетил больного Цесаревича, после чего уехал. Николай IIзаписал в дневнике: «Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать».

Организаторы убийства были хорошо осведомлены и о предстоящем свержении Царя.Первое сообщение о том, что Г.Е. Распутин убит, Государь получил от Императрицы, которая писала, что «наш Друг исчез». Получив это известие,Николай II немедленно ответил супруге: «Только сейчас получил Твоё письмо. Возмущён и потрясён. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов». Государь хорошо понял, что убийство сибирского старца явилось началом переворота. 19 декабря 1916 г. трудовик Н.О. Янушкевич заявил, «что убийство Распутина есть первый сигнал к революции». Из доверенных источников Николай II знал, что прямая опасность угрожает его Семье.

После убийства Г.Е. Распутина политический расклад в столице резко меняется. Позиции Императора Николая IIослабевают, а позиции заговорщиков — укрепляются. Представители династии осмелились написать Государю письмо, в котором просили, а фактически требовали, простить Великого Князя Димитрия Павловича. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, в свое время готовая простить убийцу своего мужа, благословляла князя Феликса Юсупова «за патриотический акт», убийство человека, которого она ни разу в жизни даже не видела! Когда Государь и Государыня ознакомились с этими документами, они не верили своим глазам: что же можно было ожидать от других, если так вели себя члены Дома Романовых, родная сестра Императрицы! На письме семьи, Николай II поставил резолюцию: «Никому не дано право заниматьсяубийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь Вашему обращению ко Мне. НИКОЛАЙ».Государь в те дни говорил: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».

Однако из своих источников Николай IIзнал, что не эти изнеженные извращенцы и политические болтуны совершили тяжкое преступление. Государь понимал, что арестовывать прежде времени Великого Князя Димитрия, князя Юсупова и депутата Государственной думы Пуришкевича отвечает тайным планам организаторов убийства, которые хотели выставить их как спасителей Отечества и династии. В случае ареста,их Геростратова слава только бы усилилась. Поэтому, Царь официально свернул расследование убийства, приказавосуществить его негласно.

21 декабря 1916 г. ночью в Чесменской церкви на окраине Петрограда состоялось отпевание Г.Е. Распутина, которое совершил епископ Исидор (Колоколов), впоследствии замученный большевиками. Государь записал в своем дневнике: «В 9 час. поехали всей семьёй мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенный в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой». Кроме Царской Семьи, на похоронах убиенного старца присутствовали А.А. Вырубова и Ю.А. Ден. Государь и Государыня бросили на крышку гроба горсть земли, остальные положили на гроб цветы. После этого Царская Семья покинула часовню.

*Позднее выяснилось, что этой девушкой была Елена Тимофеева, выпускница Петербургского Исидоровского училища, которую Распутин убеждал прекратить блудную связь. После того как он в присутствии свидетелей осудил ее, Тимофеева отправилась к владыке Феофану и со слезами на глазах солгала, что Распутин ее совратил. – Примеч. авт.

Автор: Admin

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

Кем был Григорий Ефимович Распутин для Царской Семьи и лично для Императора Николая II?. Конечно, он не был их другом в прямом понимании этого слова. Для простой человеческой дружбы они были слишком разными по происхождению, образованию, положению. Мы знаем, что у Императора Николая II был друг юности князь А.А. Орлов. Когда он в 1908 г. скончался от скоротечной чахотки, Государь с глубокой скорбью писал матери: «Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный строгий к себе человек, говорящий одну правду! Я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах». Никогда Государь так не писал и не говорил о Распутине, которыйпо словам Николая II, был«хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Не вызывает сомнений, что после молитв Распутина улучшалось состояние здоровья Наследника Алексея Николаевича даже тогда, когда он был на волосок от смерти. Безусловно, духовные дары Распутина играли большую роль в причине общения с ним Государя и Государыни, особенно последней, учитывая тяжелую болезнь Цесаревича.

Однако это общение было вызвано не только, а у Николая IIи не столько, духовным даром Г.Е. Распутина. К его целительной помощи Царь и Царица прибегали в крайних случаях, когда обычная медицина была бессильна. В остальных же случаях Наследника лечили ведущие доктора медицины лейб-медик Е.С. Боткин, лейб-хирург С.П. Фёдоров, лейб-педиатр К.А. Раухфус и другие.

Государь познакомился с Распутиным 1 ноября 1905 г., о чём в дневнике сказано: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии».

Государь всегда тянулся к верующим русским людям, особенно из простого народа. Но встречи с духоносными подвижниками он предпочитал с глазу на глаз, в крайнем случае, в присутствии Государыни. О них мы практически ничего не знаем, и, по всей видимости, они носили разовый характер. Так, о встрече с известным Христа ради юродивым Митей Козельским (Дмитрием Поповым) мы узнаем из записи в дневнике Государя от 14 января 1906 г.: «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска, около Оптиной пустыни. Он принёс образ, написанный согласно видению, кот[орый] он недавно имел. Разговаривали с ним около полутора часа». Больше о встречах с Митей в царском дневнике нет ни строчки, и, по всей видимости, они никогда больше не встречались. О встречах Царской Четы с другими «Божьими людьми» известно ещё меньше. Известная петербургская блаженная Матрона Босоножка, по словам А.А. Вырубовой, один раз вручила в Петергофе Государю икону, а известный странник В.Ф. Ткаченко удостоился чести во время Саровских торжеств облобызать руки Императрицам. Встречи Царской Четы с Пашей Саровской и позднее встреча Государыни со старицей Марией Михайловной происходили также одноразово и с глазу на глаз. Даже к праведному Иоанну Кронштадтскому, по сведениям «некоего монаха», Государь приезжал несколько раз ночью и об этом нет ни слова в его дневнике.

В случае с Г.Е. Распутиным все было по-иному. Первые встречи Царской Четы с ним проходили всегда в присутствии посторонних лиц. Иногда Государь встречался с Распутиным в течение нескольких дней подряд, а потом не виделся с ним месяцами. Общепринято утверждение, что знакомство и встречи Царской Четы с Г.Е. Распутиным были вызваны состоянием здоровья Цесаревича. Однако это не так. А.Н. Варламов справедливо пишет, что «болезнь Наследника всерьёз проявилась после того, как Распутин был ведён во Дворец и, совершенно очевидно, что не она была причиной первых встреч крестьянина с Августейшей Четой».

С момента первой встречи, то есть больше года, Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна виделись с Г.Е. Распутиным от случая к случаю. В это время приступы гемофилии уже были у Наследника постоянным явлением.

Распутин прибыл в столицу Российской империи по рекомендациидоктора богословия епископа Хрисанфа (Щетковского), который хорошо знал буддийский Восток, а с 1900 по 1904 г. возглавлял первую русскую духовную миссию в Корее. Корейской миссии большую поддержку оказывал святой Иоанн Кронштадтский.Епископ всячески благоволил к Г.Е. Распутину, так же, как и другой видный церковный деятель Казанской епархии, архимандрит Андрей (в миру князь Александр Алексеевич Ухтомский). Помимо миссионерской деятельности епископ Андрей (Ухтомский) был активным сторонником примирения со старообрядцами. Владыка Андрей приходился двоюродным братом князю Э.Э. Ухтомскому, одному из главных проводников Большой азиатской программы. С 1900 г. князь Э. Ухтомский стал одним из лидеров Соловьевского общества, регулярно обсуждавшего «наболевшие вопросы иноверия и инородчества», в том числе необходимость уравнения прав и прекращения репрессий в адрес духоборов и молокан, евреев и армян.

Архимандрит Андрей (Ухтомский) настолько заинтересовался личностью Г.Е. Распутина, что познакомил его со своим братом — выдающимся учёным князем А.А. Ухтомским, жившим в Петербурге. Примерно в это же время происходит сближение Распутина с Бадмаевым, тесно связанного с Э. Ухтомским.

Таким образом, следует отметить, что люди, отправившие Г.Е. Распутина в Петербург, принадлежали к кругу православных миссионеров, чья деятельность была тесно связана либо с Востоком, либо со старообрядцами. Помимо этого, этот круг людей был тесно связан с негласной разведкой Николая II. Чем заинтересовал этих людей Г.Е. Распутин? Каким образом он, безызвестный сибирский мужик, мог иметь влияние на раскольников и сектантов, остается загадкой.

Не вызывает сомнений, что Г.Е. Распутин поддерживал тесные связи со старообрядцами самых различных толков. Эти связи позволили врагам Г.Е. Распутина обвинять его в принадлежности к секте хлыстов. В действительности, ни к  хлыстам, ни к какой-либо иной секте, Распутин никогда не принадлежал, что было доказано специально проведенным расследованием Тобольской духовной консистории с 1907 по 1912 г..

Сопоставление имеющихся источников позволяет выдвинуть предположение, что миссия Г.Е. Распутина заключалась, в том числе, в примирении старообрядцев с царской властью, для чего он и контактировал с раскольниками. Распутин был в самых добрых, сердечных отношениях с епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (Накропиным), который даже приезжал к Распутину в Покровское. При этом, епископ Варнава пользовался большим почётом у староверов, которые часто приезжали к нему за советом и духовной помощью и встречались с Г.Е. Распутиным.

Следует также отметить, что активная деятельность Г.Е. Распутина начинается сразу вскоре после кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. А.А. Вырубова свидетельствовала перед ЧСК, что Государь и Государыня «очень уважали священника Иоанна Кронштадтского. После его смерти Распутин занял его место».

До сих пор не ясны причины травли Распутина со стороны некоторых представителей высшей иерархии в 1909—1911 гг. До этого периода все высказывания ее организаторов о Распутине полны самых восторженных эпитетов. Так, владыка Феофан (Быстров) называл Распутина не иначе как «старцем необыкновенной святости и прозорливости», силы молитвы которого он «нигде не встречал. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждого человека. Этого он достиг постами и молитвой». Епископ Гермоген (Долганёв) ещё в 1910 г., говоря о Распутине, уверял князя Н.Д. Жевахова: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите...».

Отношение этих иерархов начало меняться в январе 1910 г. Именно тогда владыка Феофан поручил иеромонаху Вениамину (Федченкову) собирать на Распутина «компромат». По словам Вениамина, к владыке Феофану пришла светская молодая девушка и на исповеди «рассказала, как Распутин соблазнил ее. И не ее одну»*.

Таким образом, нельзя не согласиться с мнением А.Н. Варламова, что против Распутина сложился «союза двух епископов». Объясняя причины антираспутинской епископской фронды, владыка Гермоген уже в начале 1918 г. объяснял Б.Н. Соловьеву, что поводом для нее сталосамовольное отступлениеРаспутина «от нашей программы, противоположный путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорой Трона». Заметим, в письме владыки Гермогена нет ни слова о «несчастных изнасилованных девицах», «пьяных дебошей». Распутину инкриминируется отход от какой-то программы, нападки на Великого Князя Николая Николаевича, который, к слову сказать, всегда был тайно оппозиционен Государю. То есть у владык была своя программа, к которой они привлекли Распутина, но тот быстро понял, что программа эта не имеет ничего общего с волей и желанием Самодержца. Распутин, будучи настоящим, а не декларативным верноподданным, сказал Царю правду и стал действовать согласно его воле, а не епископской.

Обеспечив себе поддержку со стороны главных «союзников» Распутина (владыки Гермогена и иеромонаха Илиодора), епископ Феофан написал Государю письмо, в котором утверждал, что Распутин «не только находится в состоянии духовной прелести, но является преступником в религиозном и нравственном смысле, ибо, как следовало из исповеди, отец Григорий соблазнял свои жертвы». Одновременно, владыка Феофан поспешил к Государыне, у которой он был духовным отцом, и сообщил о слышанном, нарушив тем самым тайну исповеди. На все «доказательства» епископа Феофана Государыня отвечала: «Это — клевета». Здесь следует отметить, что, по словам Великой Княгини Ольги Александровны, «Ники и Аликс прекрасно знали о прошлом Распутина. Совершенно неверно говорить, что они считали его святым, не способным на грех. Они не были одурачены Распутиным».

Однако владыку Феофана вовсе не смутила реакция Императрицы: он продолжил активную кампанию против Распутина, в которую вскоре оказались втянуты не только церковные иерархи, но и представители общественности, государственные деятели и придворные, в том числе П.А. Столыпин и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Масштабы травли Распутина росли день ото дня, приобретая грандиозные размеры. Они приобретали не только антираспутинские, но главным образом антицарские черты.

Мы убеждены, что Г.Е. Распутин был тайным помощником Государя, человеком, оказывающим ему неоценимые услуги в тех задачах, где требовалось присутствие неофициальных уполномоченных. Не занимая никаких официальных постов, Распутин пользовался несравненно большей свободой, чем любой полицейский чиновник. Раскольничьи и сектантские сообщества были тесно связаны со многими ведущими лидерами российского крупного капитала, представители которого были ведущими деятелями думского и оппозиционного лагеря. Опасен был Распутин и российским либералам: имя крестьянина Распутина все больше становилось известным среди простого народа, убедительно опровергая домыслы о том, что «к Царю простой человек попасть не может». Враги Николая II, октябрист А.И. Гучков и кадет П.Н. Милюков, несмотря на свои политические и партийные разногласия, выступали сообща против Распутина и принимали активное участие в его травле.

Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна весьма болезненно реагировали на кампанию против Г.Е. Распутина. Причина этой реакции заключалась не в том, что они слепо верили «в святость» сибирского старца, а в том, что у них имелось множество доказательств клеветнического характера этой кампании. По приказу Николая II неоднократно проводились проверки о принадлежности Г.Е. Распутина к хлыстам, о его якобы пьяных выходках и распутстве. Государь указывал В.Н. Коковцову на недопустимость газетной травли Распутина, заявляя, что «нужно действительно пресечь эту гадость в корне, и я приму к тому решительные меры». Однако Царь был бессилен что-либо сделать, когда застрельщиками этой клеветы, помимо старых врагов из Государственной думы, являлись такие люди, как Л.А. Тихомиров, М.Н. Новоселов, Б.В. Никольский, В.М. Пуришкевич, заверявшие в своем монархизме и приверженности к черносотенству. Причем в своих нападках на Распутина правые монархисты были порой более агрессивными, чем либералы. Поэтому Государь в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» — ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых».

Поднятая прессой волна клеветы и сплетен против Распутина накрыла с головой многих людей, даже близких к Государю, которые были готовы верить всякому вздору. При этом почти все те, кто находился в ужасе от «страшного Гришки», ни разу его даже в глаза не видели! Классическая фраза митрополита Евлогия (Георгиевского): «Распутина я никогда в глаза не видел, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся». То есть и не видел, и не общался, и не хотел общаться, но сплетням и слухам верил. Такой подход был характерен не только для владыки Евлогия, но и для подавляющего числа «обвинителей» Распутина.

В антираспутинскую кампанию была включена даже Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, которой В.Н. Коковцов «верноподданнически» передавал «ужасные сведения». 16 февраля 1912 г. Мария Феодоровна настоятельно советовала Царской Чете «отпустить» Распутина. В  кампании против Г.Е. Распутина активную роль начал играть председатель Государственной думы камергер М.В. Родзянко.26 февраля 1912 г. на приеме у ГосударяМ.В. Родзянко сделал доклад о «страшном» поведении «хлыста» Распутина, «орудия в руках темных сил». Николай II,выслушав Родзянко, неожиданно поручил ему произвести расследование «дела» Распутина, для чего повелел выдать ему из Синода все секретные дела по этому вопросу: «Пусть он хорошенько все разберет и Мне доложит. Но пусть об этом никто не будет знать». При этом С.С. Ольденбург отмечает, что Николай II, отдавая поручение Родзянко проверить дела в отношении Распутина в хлыстовстве, сам в них не верил, а «Государыня вообще видела в них сплошную клевету». Получив распоряжение Государя, Родзянко нарушил взятое перед ним обязательство проводить расследование тайно и привлек к нему А.И. Гучкова и октябриста Н.П. Шубинского. 9 марта 1912 г. Гучков фактически «сдал» Родзянко на заседании Государственной думы, патетически заявив о «загадочной, трагикомической фигуры», которая «захватила такое влияние», что перед ним «склоняются высшие носители государственной и церковной власти». ГосударьРодзянко с его докладом не принял. В.Н. Коковцов получил из Царского Села пакет, в котором рукой Николая IIбыло написано: «Я не желаю принимать Родзянко, тем более, что всего на днях он был у меня. Скажите ему об этом. Поведение Думы глубоко возмутительно, в особенности отвратительна речь Гучкова».

Говоря о роли Г.Е. Распутина в жизни Царской Семьи, конечно, невозможно обойти вниманием важнейшую и главную для нее, а именно значение старца, по молитвам которого не раз была спасена жизнь Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Первое облегчение болезни Наследника по молитвам Распутина произошло в конце 1907 г., когда у ребенка случилсясильный приступ гемофилии. Обессиленный от потери крови, он лежал на кровати с закрытыми глазами. Распутин повелительным тоном сказал, чтобы все присутствующие опустились на колени и молились. Сам же устремил свой проницательный взгляд на больного ребенка и положил руку ему на голову. Цесаревич слегка вздохнул, открыл глаза и впервые увидев Распутина, не испугался, а улыбнулся. Кровотечение остановилось, кризис прошел, и Цесаревич стал поправляться. Великая КнягиняОльга Александровна была свидетельницей как врачи «не могли ничего сделать», чтобы облегчить страдания царственного ребёнка. «Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах.На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам своим не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар, словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далёким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребёнку, он только стоял в ногах постели и молился».

В начале сентября 1912 г. Царская Семья поехала в Беловежскую Пущу, а оттуда в Спалу. В Беловеже Наследник неудачно прыгнул в лодку и, потеряв равновесие, получил растяжение в верхней части левой ноги. Ссадина была столь незначительной, что на нее вначале никто не обратил внимания.Но в результате растяжения у мальчика произошло внутреннее кровоизлияние и 2 октября в Спале состояние его резко ухудшилось: в паху образовалась кровяная опухоль. Император Николай II отметил в своем дневнике 5 октября 1912 г.: «Невесёлые именины провели мы сегодня, бедный Алексей уже несколько дней страдает вторично от внутреннего кровоизлияния. Первый раз это случилось в Беловеже. Проф. Федоров вчера приехал. Слава Богу, он нашел известное улучшение». Однако здоровье Наследника продолжало ухудшаться, температура поднялась выше 39,6. В.Б. Фредерикс попросил Государя начать публиковать бюллетени о болезни сына, на что получилсогласие. В Спале не было храма, и в парке дворца, в палатке, была устроена походная церковь, где священник совершал молебны о здравии и исцелении Цесаревича, на которые собирались сотни окрестных крестьян.

А.А. Вырубова вспоминала, что в течение трех недель Наследник «находился между жизнью и смертью, день и ночь он кричал от боли. Государыня всё это время почти не раздевалась, не ложилась и почти не отдыхала, часами просиживая у кроватки своего маленького больного сына, который лежал на боку с поднятой ножкой, часто без сознания.Крошечное, восковое лицо с заострённым носиком было похоже на покойника, взгляд огромных глаз был бессмысленный и грустный. Как-то раз, войдя в комнату сына и услышав его отчаянные крики, Государь выбежал из комнаты и, запершись у себя в кабинете, расплакался. Однажды Алексей Николаевич сказал своим родителям: “Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник”».

По свидетельству А.А. Вырубовой: «Государыня повторяла, что ей не верится, чтобы Господь их оставил. Они приказали мне послать телеграмму Распутину. Он ответил: “Болезнь не опасна, как это кажется. Пусть доктора его не мучают”». После чего Наследник начал выздоравливать.

Ещё один случай исцеления Цесаревича по молитвам Г.Е. Распутина произошел 17 июля 1913 г. Накануне Цесаревич от усиленных движений во время игры растянул правую руку, и вскоре у него началось внутреннее кровоизлияние. Вечером того же дня Государь принимал Г.Е. Распутина по вопросу имяславцев. Помимо этого, старец поговорил с Государыней и Великими Княжнами, а также посетил больного Цесаревича, после чего уехал. Николай IIзаписал в дневнике: «Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать».

Организаторы убийства были хорошо осведомлены и о предстоящем свержении Царя.Первое сообщение о том, что Г.Е. Распутин убит, Государь получил от Императрицы, которая писала, что «наш Друг исчез». Получив это известие,Николай II немедленно ответил супруге: «Только сейчас получил Твоё письмо. Возмущён и потрясён. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов». Государь хорошо понял, что убийство сибирского старца явилось началом переворота. 19 декабря 1916 г. трудовик Н.О. Янушкевич заявил, «что убийство Распутина есть первый сигнал к революции». Из доверенных источников Николай II знал, что прямая опасность угрожает его Семье.

После убийства Г.Е. Распутина политический расклад в столице резко меняется. Позиции Императора Николая IIослабевают, а позиции заговорщиков — укрепляются. Представители династии осмелились написать Государю письмо, в котором просили, а фактически требовали, простить Великого Князя Димитрия Павловича. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, в свое время готовая простить убийцу своего мужа, благословляла князя Феликса Юсупова «за патриотический акт», убийство человека, которого она ни разу в жизни даже не видела! Когда Государь и Государыня ознакомились с этими документами, они не верили своим глазам: что же можно было ожидать от других, если так вели себя члены Дома Романовых, родная сестра Императрицы! На письме семьи, Николай II поставил резолюцию: «Никому не дано право заниматьсяубийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь Вашему обращению ко Мне. НИКОЛАЙ».Государь в те дни говорил: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».

Однако из своих источников Николай IIзнал, что не эти изнеженные извращенцы и политические болтуны совершили тяжкое преступление. Государь понимал, что арестовывать прежде времени Великого Князя Димитрия, князя Юсупова и депутата Государственной думы Пуришкевича отвечает тайным планам организаторов убийства, которые хотели выставить их как спасителей Отечества и династии. В случае ареста,их Геростратова слава только бы усилилась. Поэтому, Царь официально свернул расследование убийства, приказавосуществить его негласно.

21 декабря 1916 г. ночью в Чесменской церкви на окраине Петрограда состоялось отпевание Г.Е. Распутина, которое совершил епископ Исидор (Колоколов), впоследствии замученный большевиками. Государь записал в своем дневнике: «В 9 час. поехали всей семьёй мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенный в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой». Кроме Царской Семьи, на похоронах убиенного старца присутствовали А.А. Вырубова и Ю.А. Ден. Государь и Государыня бросили на крышку гроба горсть земли, остальные положили на гроб цветы. После этого Царская Семья покинула часовню.

*Позднее выяснилось, что этой девушкой была Елена Тимофеева, выпускница Петербургского Исидоровского училища, которую Распутин убеждал прекратить блудную связь. После того как он в присутствии свидетелей осудил ее, Тимофеева отправилась к владыке Феофану и со слезами на глазах солгала, что Распутин ее совратил. – Примеч. авт.

Автор: Admin

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

Кем был Григорий Ефимович Распутин для Царской Семьи и лично для Императора Николая II?. Конечно, он не был их другом в прямом понимании этого слова. Для простой человеческой дружбы они были слишком разными по происхождению, образованию, положению. Мы знаем, что у Императора Николая II был друг юности князь А.А. Орлов. Когда он в 1908 г. скончался от скоротечной чахотки, Государь с глубокой скорбью писал матери: «Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный строгий к себе человек, говорящий одну правду! Я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах». Никогда Государь так не писал и не говорил о Распутине, которыйпо словам Николая II, был«хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Не вызывает сомнений, что после молитв Распутина улучшалось состояние здоровья Наследника Алексея Николаевича даже тогда, когда он был на волосок от смерти. Безусловно, духовные дары Распутина играли большую роль в причине общения с ним Государя и Государыни, особенно последней, учитывая тяжелую болезнь Цесаревича.

Однако это общение было вызвано не только, а у Николая IIи не столько, духовным даром Г.Е. Распутина. К его целительной помощи Царь и Царица прибегали в крайних случаях, когда обычная медицина была бессильна. В остальных же случаях Наследника лечили ведущие доктора медицины лейб-медик Е.С. Боткин, лейб-хирург С.П. Фёдоров, лейб-педиатр К.А. Раухфус и другие.

Государь познакомился с Распутиным 1 ноября 1905 г., о чём в дневнике сказано: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии».

Государь всегда тянулся к верующим русским людям, особенно из простого народа. Но встречи с духоносными подвижниками он предпочитал с глазу на глаз, в крайнем случае, в присутствии Государыни. О них мы практически ничего не знаем, и, по всей видимости, они носили разовый характер. Так, о встрече с известным Христа ради юродивым Митей Козельским (Дмитрием Поповым) мы узнаем из записи в дневнике Государя от 14 января 1906 г.: «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска, около Оптиной пустыни. Он принёс образ, написанный согласно видению, кот[орый] он недавно имел. Разговаривали с ним около полутора часа». Больше о встречах с Митей в царском дневнике нет ни строчки, и, по всей видимости, они никогда больше не встречались. О встречах Царской Четы с другими «Божьими людьми» известно ещё меньше. Известная петербургская блаженная Матрона Босоножка, по словам А.А. Вырубовой, один раз вручила в Петергофе Государю икону, а известный странник В.Ф. Ткаченко удостоился чести во время Саровских торжеств облобызать руки Императрицам. Встречи Царской Четы с Пашей Саровской и позднее встреча Государыни со старицей Марией Михайловной происходили также одноразово и с глазу на глаз. Даже к праведному Иоанну Кронштадтскому, по сведениям «некоего монаха», Государь приезжал несколько раз ночью и об этом нет ни слова в его дневнике.

В случае с Г.Е. Распутиным все было по-иному. Первые встречи Царской Четы с ним проходили всегда в присутствии посторонних лиц. Иногда Государь встречался с Распутиным в течение нескольких дней подряд, а потом не виделся с ним месяцами. Общепринято утверждение, что знакомство и встречи Царской Четы с Г.Е. Распутиным были вызваны состоянием здоровья Цесаревича. Однако это не так. А.Н. Варламов справедливо пишет, что «болезнь Наследника всерьёз проявилась после того, как Распутин был ведён во Дворец и, совершенно очевидно, что не она была причиной первых встреч крестьянина с Августейшей Четой».

С момента первой встречи, то есть больше года, Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна виделись с Г.Е. Распутиным от случая к случаю. В это время приступы гемофилии уже были у Наследника постоянным явлением.

Распутин прибыл в столицу Российской империи по рекомендациидоктора богословия епископа Хрисанфа (Щетковского), который хорошо знал буддийский Восток, а с 1900 по 1904 г. возглавлял первую русскую духовную миссию в Корее. Корейской миссии большую поддержку оказывал святой Иоанн Кронштадтский.Епископ всячески благоволил к Г.Е. Распутину, так же, как и другой видный церковный деятель Казанской епархии, архимандрит Андрей (в миру князь Александр Алексеевич Ухтомский). Помимо миссионерской деятельности епископ Андрей (Ухтомский) был активным сторонником примирения со старообрядцами. Владыка Андрей приходился двоюродным братом князю Э.Э. Ухтомскому, одному из главных проводников Большой азиатской программы. С 1900 г. князь Э. Ухтомский стал одним из лидеров Соловьевского общества, регулярно обсуждавшего «наболевшие вопросы иноверия и инородчества», в том числе необходимость уравнения прав и прекращения репрессий в адрес духоборов и молокан, евреев и армян.

Архимандрит Андрей (Ухтомский) настолько заинтересовался личностью Г.Е. Распутина, что познакомил его со своим братом — выдающимся учёным князем А.А. Ухтомским, жившим в Петербурге. Примерно в это же время происходит сближение Распутина с Бадмаевым, тесно связанного с Э. Ухтомским.

Таким образом, следует отметить, что люди, отправившие Г.Е. Распутина в Петербург, принадлежали к кругу православных миссионеров, чья деятельность была тесно связана либо с Востоком, либо со старообрядцами. Помимо этого, этот круг людей был тесно связан с негласной разведкой Николая II. Чем заинтересовал этих людей Г.Е. Распутин? Каким образом он, безызвестный сибирский мужик, мог иметь влияние на раскольников и сектантов, остается загадкой.

Не вызывает сомнений, что Г.Е. Распутин поддерживал тесные связи со старообрядцами самых различных толков. Эти связи позволили врагам Г.Е. Распутина обвинять его в принадлежности к секте хлыстов. В действительности, ни к  хлыстам, ни к какой-либо иной секте, Распутин никогда не принадлежал, что было доказано специально проведенным расследованием Тобольской духовной консистории с 1907 по 1912 г..

Сопоставление имеющихся источников позволяет выдвинуть предположение, что миссия Г.Е. Распутина заключалась, в том числе, в примирении старообрядцев с царской властью, для чего он и контактировал с раскольниками. Распутин был в самых добрых, сердечных отношениях с епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (Накропиным), который даже приезжал к Распутину в Покровское. При этом, епископ Варнава пользовался большим почётом у староверов, которые часто приезжали к нему за советом и духовной помощью и встречались с Г.Е. Распутиным.

Следует также отметить, что активная деятельность Г.Е. Распутина начинается сразу вскоре после кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. А.А. Вырубова свидетельствовала перед ЧСК, что Государь и Государыня «очень уважали священника Иоанна Кронштадтского. После его смерти Распутин занял его место».

До сих пор не ясны причины травли Распутина со стороны некоторых представителей высшей иерархии в 1909—1911 гг. До этого периода все высказывания ее организаторов о Распутине полны самых восторженных эпитетов. Так, владыка Феофан (Быстров) называл Распутина не иначе как «старцем необыкновенной святости и прозорливости», силы молитвы которого он «нигде не встречал. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждого человека. Этого он достиг постами и молитвой». Епископ Гермоген (Долганёв) ещё в 1910 г., говоря о Распутине, уверял князя Н.Д. Жевахова: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите...».

Отношение этих иерархов начало меняться в январе 1910 г. Именно тогда владыка Феофан поручил иеромонаху Вениамину (Федченкову) собирать на Распутина «компромат». По словам Вениамина, к владыке Феофану пришла светская молодая девушка и на исповеди «рассказала, как Распутин соблазнил ее. И не ее одну»*.

Таким образом, нельзя не согласиться с мнением А.Н. Варламова, что против Распутина сложился «союза двух епископов». Объясняя причины антираспутинской епископской фронды, владыка Гермоген уже в начале 1918 г. объяснял Б.Н. Соловьеву, что поводом для нее сталосамовольное отступлениеРаспутина «от нашей программы, противоположный путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорой Трона». Заметим, в письме владыки Гермогена нет ни слова о «несчастных изнасилованных девицах», «пьяных дебошей». Распутину инкриминируется отход от какой-то программы, нападки на Великого Князя Николая Николаевича, который, к слову сказать, всегда был тайно оппозиционен Государю. То есть у владык была своя программа, к которой они привлекли Распутина, но тот быстро понял, что программа эта не имеет ничего общего с волей и желанием Самодержца. Распутин, будучи настоящим, а не декларативным верноподданным, сказал Царю правду и стал действовать согласно его воле, а не епископской.

Обеспечив себе поддержку со стороны главных «союзников» Распутина (владыки Гермогена и иеромонаха Илиодора), епископ Феофан написал Государю письмо, в котором утверждал, что Распутин «не только находится в состоянии духовной прелести, но является преступником в религиозном и нравственном смысле, ибо, как следовало из исповеди, отец Григорий соблазнял свои жертвы». Одновременно, владыка Феофан поспешил к Государыне, у которой он был духовным отцом, и сообщил о слышанном, нарушив тем самым тайну исповеди. На все «доказательства» епископа Феофана Государыня отвечала: «Это — клевета». Здесь следует отметить, что, по словам Великой Княгини Ольги Александровны, «Ники и Аликс прекрасно знали о прошлом Распутина. Совершенно неверно говорить, что они считали его святым, не способным на грех. Они не были одурачены Распутиным».

Однако владыку Феофана вовсе не смутила реакция Императрицы: он продолжил активную кампанию против Распутина, в которую вскоре оказались втянуты не только церковные иерархи, но и представители общественности, государственные деятели и придворные, в том числе П.А. Столыпин и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Масштабы травли Распутина росли день ото дня, приобретая грандиозные размеры. Они приобретали не только антираспутинские, но главным образом антицарские черты.

Мы убеждены, что Г.Е. Распутин был тайным помощником Государя, человеком, оказывающим ему неоценимые услуги в тех задачах, где требовалось присутствие неофициальных уполномоченных. Не занимая никаких официальных постов, Распутин пользовался несравненно большей свободой, чем любой полицейский чиновник. Раскольничьи и сектантские сообщества были тесно связаны со многими ведущими лидерами российского крупного капитала, представители которого были ведущими деятелями думского и оппозиционного лагеря. Опасен был Распутин и российским либералам: имя крестьянина Распутина все больше становилось известным среди простого народа, убедительно опровергая домыслы о том, что «к Царю простой человек попасть не может». Враги Николая II, октябрист А.И. Гучков и кадет П.Н. Милюков, несмотря на свои политические и партийные разногласия, выступали сообща против Распутина и принимали активное участие в его травле.

Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна весьма болезненно реагировали на кампанию против Г.Е. Распутина. Причина этой реакции заключалась не в том, что они слепо верили «в святость» сибирского старца, а в том, что у них имелось множество доказательств клеветнического характера этой кампании. По приказу Николая II неоднократно проводились проверки о принадлежности Г.Е. Распутина к хлыстам, о его якобы пьяных выходках и распутстве. Государь указывал В.Н. Коковцову на недопустимость газетной травли Распутина, заявляя, что «нужно действительно пресечь эту гадость в корне, и я приму к тому решительные меры». Однако Царь был бессилен что-либо сделать, когда застрельщиками этой клеветы, помимо старых врагов из Государственной думы, являлись такие люди, как Л.А. Тихомиров, М.Н. Новоселов, Б.В. Никольский, В.М. Пуришкевич, заверявшие в своем монархизме и приверженности к черносотенству. Причем в своих нападках на Распутина правые монархисты были порой более агрессивными, чем либералы. Поэтому Государь в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» — ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых».

Поднятая прессой волна клеветы и сплетен против Распутина накрыла с головой многих людей, даже близких к Государю, которые были готовы верить всякому вздору. При этом почти все те, кто находился в ужасе от «страшного Гришки», ни разу его даже в глаза не видели! Классическая фраза митрополита Евлогия (Георгиевского): «Распутина я никогда в глаза не видел, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся». То есть и не видел, и не общался, и не хотел общаться, но сплетням и слухам верил. Такой подход был характерен не только для владыки Евлогия, но и для подавляющего числа «обвинителей» Распутина.

В антираспутинскую кампанию была включена даже Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, которой В.Н. Коковцов «верноподданнически» передавал «ужасные сведения». 16 февраля 1912 г. Мария Феодоровна настоятельно советовала Царской Чете «отпустить» Распутина. В  кампании против Г.Е. Распутина активную роль начал играть председатель Государственной думы камергер М.В. Родзянко.26 февраля 1912 г. на приеме у ГосударяМ.В. Родзянко сделал доклад о «страшном» поведении «хлыста» Распутина, «орудия в руках темных сил». Николай II,выслушав Родзянко, неожиданно поручил ему произвести расследование «дела» Распутина, для чего повелел выдать ему из Синода все секретные дела по этому вопросу: «Пусть он хорошенько все разберет и Мне доложит. Но пусть об этом никто не будет знать». При этом С.С. Ольденбург отмечает, что Николай II, отдавая поручение Родзянко проверить дела в отношении Распутина в хлыстовстве, сам в них не верил, а «Государыня вообще видела в них сплошную клевету». Получив распоряжение Государя, Родзянко нарушил взятое перед ним обязательство проводить расследование тайно и привлек к нему А.И. Гучкова и октябриста Н.П. Шубинского. 9 марта 1912 г. Гучков фактически «сдал» Родзянко на заседании Государственной думы, патетически заявив о «загадочной, трагикомической фигуры», которая «захватила такое влияние», что перед ним «склоняются высшие носители государственной и церковной власти». ГосударьРодзянко с его докладом не принял. В.Н. Коковцов получил из Царского Села пакет, в котором рукой Николая IIбыло написано: «Я не желаю принимать Родзянко, тем более, что всего на днях он был у меня. Скажите ему об этом. Поведение Думы глубоко возмутительно, в особенности отвратительна речь Гучкова».

Говоря о роли Г.Е. Распутина в жизни Царской Семьи, конечно, невозможно обойти вниманием важнейшую и главную для нее, а именно значение старца, по молитвам которого не раз была спасена жизнь Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Первое облегчение болезни Наследника по молитвам Распутина произошло в конце 1907 г., когда у ребенка случилсясильный приступ гемофилии. Обессиленный от потери крови, он лежал на кровати с закрытыми глазами. Распутин повелительным тоном сказал, чтобы все присутствующие опустились на колени и молились. Сам же устремил свой проницательный взгляд на больного ребенка и положил руку ему на голову. Цесаревич слегка вздохнул, открыл глаза и впервые увидев Распутина, не испугался, а улыбнулся. Кровотечение остановилось, кризис прошел, и Цесаревич стал поправляться. Великая КнягиняОльга Александровна была свидетельницей как врачи «не могли ничего сделать», чтобы облегчить страдания царственного ребёнка. «Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах.На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам своим не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар, словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далёким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребёнку, он только стоял в ногах постели и молился».

В начале сентября 1912 г. Царская Семья поехала в Беловежскую Пущу, а оттуда в Спалу. В Беловеже Наследник неудачно прыгнул в лодку и, потеряв равновесие, получил растяжение в верхней части левой ноги. Ссадина была столь незначительной, что на нее вначале никто не обратил внимания.Но в результате растяжения у мальчика произошло внутреннее кровоизлияние и 2 октября в Спале состояние его резко ухудшилось: в паху образовалась кровяная опухоль. Император Николай II отметил в своем дневнике 5 октября 1912 г.: «Невесёлые именины провели мы сегодня, бедный Алексей уже несколько дней страдает вторично от внутреннего кровоизлияния. Первый раз это случилось в Беловеже. Проф. Федоров вчера приехал. Слава Богу, он нашел известное улучшение». Однако здоровье Наследника продолжало ухудшаться, температура поднялась выше 39,6. В.Б. Фредерикс попросил Государя начать публиковать бюллетени о болезни сына, на что получилсогласие. В Спале не было храма, и в парке дворца, в палатке, была устроена походная церковь, где священник совершал молебны о здравии и исцелении Цесаревича, на которые собирались сотни окрестных крестьян.

А.А. Вырубова вспоминала, что в течение трех недель Наследник «находился между жизнью и смертью, день и ночь он кричал от боли. Государыня всё это время почти не раздевалась, не ложилась и почти не отдыхала, часами просиживая у кроватки своего маленького больного сына, который лежал на боку с поднятой ножкой, часто без сознания.Крошечное, восковое лицо с заострённым носиком было похоже на покойника, взгляд огромных глаз был бессмысленный и грустный. Как-то раз, войдя в комнату сына и услышав его отчаянные крики, Государь выбежал из комнаты и, запершись у себя в кабинете, расплакался. Однажды Алексей Николаевич сказал своим родителям: “Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник”».

По свидетельству А.А. Вырубовой: «Государыня повторяла, что ей не верится, чтобы Господь их оставил. Они приказали мне послать телеграмму Распутину. Он ответил: “Болезнь не опасна, как это кажется. Пусть доктора его не мучают”». После чего Наследник начал выздоравливать.

Ещё один случай исцеления Цесаревича по молитвам Г.Е. Распутина произошел 17 июля 1913 г. Накануне Цесаревич от усиленных движений во время игры растянул правую руку, и вскоре у него началось внутреннее кровоизлияние. Вечером того же дня Государь принимал Г.Е. Распутина по вопросу имяславцев. Помимо этого, старец поговорил с Государыней и Великими Княжнами, а также посетил больного Цесаревича, после чего уехал. Николай IIзаписал в дневнике: «Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать».

Организаторы убийства были хорошо осведомлены и о предстоящем свержении Царя.Первое сообщение о том, что Г.Е. Распутин убит, Государь получил от Императрицы, которая писала, что «наш Друг исчез». Получив это известие,Николай II немедленно ответил супруге: «Только сейчас получил Твоё письмо. Возмущён и потрясён. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов». Государь хорошо понял, что убийство сибирского старца явилось началом переворота. 19 декабря 1916 г. трудовик Н.О. Янушкевич заявил, «что убийство Распутина есть первый сигнал к революции». Из доверенных источников Николай II знал, что прямая опасность угрожает его Семье.

После убийства Г.Е. Распутина политический расклад в столице резко меняется. Позиции Императора Николая IIослабевают, а позиции заговорщиков — укрепляются. Представители династии осмелились написать Государю письмо, в котором просили, а фактически требовали, простить Великого Князя Димитрия Павловича. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, в свое время готовая простить убийцу своего мужа, благословляла князя Феликса Юсупова «за патриотический акт», убийство человека, которого она ни разу в жизни даже не видела! Когда Государь и Государыня ознакомились с этими документами, они не верили своим глазам: что же можно было ожидать от других, если так вели себя члены Дома Романовых, родная сестра Императрицы! На письме семьи, Николай II поставил резолюцию: «Никому не дано право заниматьсяубийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь Вашему обращению ко Мне. НИКОЛАЙ».Государь в те дни говорил: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».

Однако из своих источников Николай IIзнал, что не эти изнеженные извращенцы и политические болтуны совершили тяжкое преступление. Государь понимал, что арестовывать прежде времени Великого Князя Димитрия, князя Юсупова и депутата Государственной думы Пуришкевича отвечает тайным планам организаторов убийства, которые хотели выставить их как спасителей Отечества и династии. В случае ареста,их Геростратова слава только бы усилилась. Поэтому, Царь официально свернул расследование убийства, приказавосуществить его негласно.

21 декабря 1916 г. ночью в Чесменской церкви на окраине Петрограда состоялось отпевание Г.Е. Распутина, которое совершил епископ Исидор (Колоколов), впоследствии замученный большевиками. Государь записал в своем дневнике: «В 9 час. поехали всей семьёй мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенный в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой». Кроме Царской Семьи, на похоронах убиенного старца присутствовали А.А. Вырубова и Ю.А. Ден. Государь и Государыня бросили на крышку гроба горсть земли, остальные положили на гроб цветы. После этого Царская Семья покинула часовню.

*Позднее выяснилось, что этой девушкой была Елена Тимофеева, выпускница Петербургского Исидоровского училища, которую Распутин убеждал прекратить блудную связь. После того как он в присутствии свидетелей осудил ее, Тимофеева отправилась к владыке Феофану и со слезами на глазах солгала, что Распутин ее совратил. – Примеч. авт.

Автор: Admin

Автор: Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II). 

Кем был Григорий Ефимович Распутин для Царской Семьи и лично для Императора Николая II?. Конечно, он не был их другом в прямом понимании этого слова. Для простой человеческой дружбы они были слишком разными по происхождению, образованию, положению. Мы знаем, что у Императора Николая II был друг юности князь А.А. Орлов. Когда он в 1908 г. скончался от скоротечной чахотки, Государь с глубокой скорбью писал матери: «Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный строгий к себе человек, говорящий одну правду! Я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах». Никогда Государь так не писал и не говорил о Распутине, которыйпо словам Николая II, был«хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Не вызывает сомнений, что после молитв Распутина улучшалось состояние здоровья Наследника Алексея Николаевича даже тогда, когда он был на волосок от смерти. Безусловно, духовные дары Распутина играли большую роль в причине общения с ним Государя и Государыни, особенно последней, учитывая тяжелую болезнь Цесаревича.

Однако это общение было вызвано не только, а у Николая IIи не столько, духовным даром Г.Е. Распутина. К его целительной помощи Царь и Царица прибегали в крайних случаях, когда обычная медицина была бессильна. В остальных же случаях Наследника лечили ведущие доктора медицины лейб-медик Е.С. Боткин, лейб-хирург С.П. Фёдоров, лейб-педиатр К.А. Раухфус и другие.

Государь познакомился с Распутиным 1 ноября 1905 г., о чём в дневнике сказано: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии».

Государь всегда тянулся к верующим русским людям, особенно из простого народа. Но встречи с духоносными подвижниками он предпочитал с глазу на глаз, в крайнем случае, в присутствии Государыни. О них мы практически ничего не знаем, и, по всей видимости, они носили разовый характер. Так, о встрече с известным Христа ради юродивым Митей Козельским (Дмитрием Поповым) мы узнаем из записи в дневнике Государя от 14 января 1906 г.: «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска, около Оптиной пустыни. Он принёс образ, написанный согласно видению, кот[орый] он недавно имел. Разговаривали с ним около полутора часа». Больше о встречах с Митей в царском дневнике нет ни строчки, и, по всей видимости, они никогда больше не встречались. О встречах Царской Четы с другими «Божьими людьми» известно ещё меньше. Известная петербургская блаженная Матрона Босоножка, по словам А.А. Вырубовой, один раз вручила в Петергофе Государю икону, а известный странник В.Ф. Ткаченко удостоился чести во время Саровских торжеств облобызать руки Императрицам. Встречи Царской Четы с Пашей Саровской и позднее встреча Государыни со старицей Марией Михайловной происходили также одноразово и с глазу на глаз. Даже к праведному Иоанну Кронштадтскому, по сведениям «некоего монаха», Государь приезжал несколько раз ночью и об этом нет ни слова в его дневнике.

В случае с Г.Е. Распутиным все было по-иному. Первые встречи Царской Четы с ним проходили всегда в присутствии посторонних лиц. Иногда Государь встречался с Распутиным в течение нескольких дней подряд, а потом не виделся с ним месяцами. Общепринято утверждение, что знакомство и встречи Царской Четы с Г.Е. Распутиным были вызваны состоянием здоровья Цесаревича. Однако это не так. А.Н. Варламов справедливо пишет, что «болезнь Наследника всерьёз проявилась после того, как Распутин был ведён во Дворец и, совершенно очевидно, что не она была причиной первых встреч крестьянина с Августейшей Четой».

С момента первой встречи, то есть больше года, Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна виделись с Г.Е. Распутиным от случая к случаю. В это время приступы гемофилии уже были у Наследника постоянным явлением.

Распутин прибыл в столицу Российской империи по рекомендациидоктора богословия епископа Хрисанфа (Щетковского), который хорошо знал буддийский Восток, а с 1900 по 1904 г. возглавлял первую русскую духовную миссию в Корее. Корейской миссии большую поддержку оказывал святой Иоанн Кронштадтский.Епископ всячески благоволил к Г.Е. Распутину, так же, как и другой видный церковный деятель Казанской епархии, архимандрит Андрей (в миру князь Александр Алексеевич Ухтомский). Помимо миссионерской деятельности епископ Андрей (Ухтомский) был активным сторонником примирения со старообрядцами. Владыка Андрей приходился двоюродным братом князю Э.Э. Ухтомскому, одному из главных проводников Большой азиатской программы. С 1900 г. князь Э. Ухтомский стал одним из лидеров Соловьевского общества, регулярно обсуждавшего «наболевшие вопросы иноверия и инородчества», в том числе необходимость уравнения прав и прекращения репрессий в адрес духоборов и молокан, евреев и армян.

Архимандрит Андрей (Ухтомский) настолько заинтересовался личностью Г.Е. Распутина, что познакомил его со своим братом — выдающимся учёным князем А.А. Ухтомским, жившим в Петербурге. Примерно в это же время происходит сближение Распутина с Бадмаевым, тесно связанного с Э. Ухтомским.

Таким образом, следует отметить, что люди, отправившие Г.Е. Распутина в Петербург, принадлежали к кругу православных миссионеров, чья деятельность была тесно связана либо с Востоком, либо со старообрядцами. Помимо этого, этот круг людей был тесно связан с негласной разведкой Николая II. Чем заинтересовал этих людей Г.Е. Распутин? Каким образом он, безызвестный сибирский мужик, мог иметь влияние на раскольников и сектантов, остается загадкой.

Не вызывает сомнений, что Г.Е. Распутин поддерживал тесные связи со старообрядцами самых различных толков. Эти связи позволили врагам Г.Е. Распутина обвинять его в принадлежности к секте хлыстов. В действительности, ни к  хлыстам, ни к какой-либо иной секте, Распутин никогда не принадлежал, что было доказано специально проведенным расследованием Тобольской духовной консистории с 1907 по 1912 г..

Сопоставление имеющихся источников позволяет выдвинуть предположение, что миссия Г.Е. Распутина заключалась, в том числе, в примирении старообрядцев с царской властью, для чего он и контактировал с раскольниками. Распутин был в самых добрых, сердечных отношениях с епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (Накропиным), который даже приезжал к Распутину в Покровское. При этом, епископ Варнава пользовался большим почётом у староверов, которые часто приезжали к нему за советом и духовной помощью и встречались с Г.Е. Распутиным.

Следует также отметить, что активная деятельность Г.Е. Распутина начинается сразу вскоре после кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. А.А. Вырубова свидетельствовала перед ЧСК, что Государь и Государыня «очень уважали священника Иоанна Кронштадтского. После его смерти Распутин занял его место».

До сих пор не ясны причины травли Распутина со стороны некоторых представителей высшей иерархии в 1909—1911 гг. До этого периода все высказывания ее организаторов о Распутине полны самых восторженных эпитетов. Так, владыка Феофан (Быстров) называл Распутина не иначе как «старцем необыкновенной святости и прозорливости», силы молитвы которого он «нигде не встречал. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждого человека. Этого он достиг постами и молитвой». Епископ Гермоген (Долганёв) ещё в 1910 г., говоря о Распутине, уверял князя Н.Д. Жевахова: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите...».

Отношение этих иерархов начало меняться в январе 1910 г. Именно тогда владыка Феофан поручил иеромонаху Вениамину (Федченкову) собирать на Распутина «компромат». По словам Вениамина, к владыке Феофану пришла светская молодая девушка и на исповеди «рассказала, как Распутин соблазнил ее. И не ее одну»*.

Таким образом, нельзя не согласиться с мнением А.Н. Варламова, что против Распутина сложился «союза двух епископов». Объясняя причины антираспутинской епископской фронды, владыка Гермоген уже в начале 1918 г. объяснял Б.Н. Соловьеву, что поводом для нее сталосамовольное отступлениеРаспутина «от нашей программы, противоположный путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорой Трона». Заметим, в письме владыки Гермогена нет ни слова о «несчастных изнасилованных девицах», «пьяных дебошей». Распутину инкриминируется отход от какой-то программы, нападки на Великого Князя Николая Николаевича, который, к слову сказать, всегда был тайно оппозиционен Государю. То есть у владык была своя программа, к которой они привлекли Распутина, но тот быстро понял, что программа эта не имеет ничего общего с волей и желанием Самодержца. Распутин, будучи настоящим, а не декларативным верноподданным, сказал Царю правду и стал действовать согласно его воле, а не епископской.

Обеспечив себе поддержку со стороны главных «союзников» Распутина (владыки Гермогена и иеромонаха Илиодора), епископ Феофан написал Государю письмо, в котором утверждал, что Распутин «не только находится в состоянии духовной прелести, но является преступником в религиозном и нравственном смысле, ибо, как следовало из исповеди, отец Григорий соблазнял свои жертвы». Одновременно, владыка Феофан поспешил к Государыне, у которой он был духовным отцом, и сообщил о слышанном, нарушив тем самым тайну исповеди. На все «доказательства» епископа Феофана Государыня отвечала: «Это — клевета». Здесь следует отметить, что, по словам Великой Княгини Ольги Александровны, «Ники и Аликс прекрасно знали о прошлом Распутина. Совершенно неверно говорить, что они считали его святым, не способным на грех. Они не были одурачены Распутиным».

Однако владыку Феофана вовсе не смутила реакция Императрицы: он продолжил активную кампанию против Распутина, в которую вскоре оказались втянуты не только церковные иерархи, но и представители общественности, государственные деятели и придворные, в том числе П.А. Столыпин и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Масштабы травли Распутина росли день ото дня, приобретая грандиозные размеры. Они приобретали не только антираспутинские, но главным образом антицарские черты.

Мы убеждены, что Г.Е. Распутин был тайным помощником Государя, человеком, оказывающим ему неоценимые услуги в тех задачах, где требовалось присутствие неофициальных уполномоченных. Не занимая никаких официальных постов, Распутин пользовался несравненно большей свободой, чем любой полицейский чиновник. Раскольничьи и сектантские сообщества были тесно связаны со многими ведущими лидерами российского крупного капитала, представители которого были ведущими деятелями думского и оппозиционного лагеря. Опасен был Распутин и российским либералам: имя крестьянина Распутина все больше становилось известным среди простого народа, убедительно опровергая домыслы о том, что «к Царю простой человек попасть не может». Враги Николая II, октябрист А.И. Гучков и кадет П.Н. Милюков, несмотря на свои политические и партийные разногласия, выступали сообща против Распутина и принимали активное участие в его травле.

Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна весьма болезненно реагировали на кампанию против Г.Е. Распутина. Причина этой реакции заключалась не в том, что они слепо верили «в святость» сибирского старца, а в том, что у них имелось множество доказательств клеветнического характера этой кампании. По приказу Николая II неоднократно проводились проверки о принадлежности Г.Е. Распутина к хлыстам, о его якобы пьяных выходках и распутстве. Государь указывал В.Н. Коковцову на недопустимость газетной травли Распутина, заявляя, что «нужно действительно пресечь эту гадость в корне, и я приму к тому решительные меры». Однако Царь был бессилен что-либо сделать, когда застрельщиками этой клеветы, помимо старых врагов из Государственной думы, являлись такие люди, как Л.А. Тихомиров, М.Н. Новоселов, Б.В. Никольский, В.М. Пуришкевич, заверявшие в своем монархизме и приверженности к черносотенству. Причем в своих нападках на Распутина правые монархисты были порой более агрессивными, чем либералы. Поэтому Государь в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» — ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых».

Поднятая прессой волна клеветы и сплетен против Распутина накрыла с головой многих людей, даже близких к Государю, которые были готовы верить всякому вздору. При этом почти все те, кто находился в ужасе от «страшного Гришки», ни разу его даже в глаза не видели! Классическая фраза митрополита Евлогия (Георгиевского): «Распутина я никогда в глаза не видел, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся». То есть и не видел, и не общался, и не хотел общаться, но сплетням и слухам верил. Такой подход был характерен не только для владыки Евлогия, но и для подавляющего числа «обвинителей» Распутина.

В антираспутинскую кампанию была включена даже Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, которой В.Н. Коковцов «верноподданнически» передавал «ужасные сведения». 16 февраля 1912 г. Мария Феодоровна настоятельно советовала Царской Чете «отпустить» Распутина. В  кампании против Г.Е. Распутина активную роль начал играть председатель Государственной думы камергер М.В. Родзянко.26 февраля 1912 г. на приеме у ГосударяМ.В. Родзянко сделал доклад о «страшном» поведении «хлыста» Распутина, «орудия в руках темных сил». Николай II,выслушав Родзянко, неожиданно поручил ему произвести расследование «дела» Распутина, для чего повелел выдать ему из Синода все секретные дела по этому вопросу: «Пусть он хорошенько все разберет и Мне доложит. Но пусть об этом никто не будет знать». При этом С.С. Ольденбург отмечает, что Николай II, отдавая поручение Родзянко проверить дела в отношении Распутина в хлыстовстве, сам в них не верил, а «Государыня вообще видела в них сплошную клевету». Получив распоряжение Государя, Родзянко нарушил взятое перед ним обязательство проводить расследование тайно и привлек к нему А.И. Гучкова и октябриста Н.П. Шубинского. 9 марта 1912 г. Гучков фактически «сдал» Родзянко на заседании Государственной думы, патетически заявив о «загадочной, трагикомической фигуры», которая «захватила такое влияние», что перед ним «склоняются высшие носители государственной и церковной власти». ГосударьРодзянко с его докладом не принял. В.Н. Коковцов получил из Царского Села пакет, в котором рукой Николая IIбыло написано: «Я не желаю принимать Родзянко, тем более, что всего на днях он был у меня. Скажите ему об этом. Поведение Думы глубоко возмутительно, в особенности отвратительна речь Гучкова».

Говоря о роли Г.Е. Распутина в жизни Царской Семьи, конечно, невозможно обойти вниманием важнейшую и главную для нее, а именно значение старца, по молитвам которого не раз была спасена жизнь Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.

Первое облегчение болезни Наследника по молитвам Распутина произошло в конце 1907 г., когда у ребенка случилсясильный приступ гемофилии. Обессиленный от потери крови, он лежал на кровати с закрытыми глазами. Распутин повелительным тоном сказал, чтобы все присутствующие опустились на колени и молились. Сам же устремил свой проницательный взгляд на больного ребенка и положил руку ему на голову. Цесаревич слегка вздохнул, открыл глаза и впервые увидев Распутина, не испугался, а улыбнулся. Кровотечение остановилось, кризис прошел, и Цесаревич стал поправляться. Великая КнягиняОльга Александровна была свидетельницей как врачи «не могли ничего сделать», чтобы облегчить страдания царственного ребёнка. «Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах.На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам своим не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар, словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далёким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребёнку, он только стоял в ногах постели и молился».

В начале сентября 1912 г. Царская Семья поехала в Беловежскую Пущу, а оттуда в Спалу. В Беловеже Наследник неудачно прыгнул в лодку и, потеряв равновесие, получил растяжение в верхней части левой ноги. Ссадина была столь незначительной, что на нее вначале никто не обратил внимания.Но в результате растяжения у мальчика произошло внутреннее кровоизлияние и 2 октября в Спале состояние его резко ухудшилось: в паху образовалась кровяная опухоль. Император Николай II отметил в своем дневнике 5 октября 1912 г.: «Невесёлые именины провели мы сегодня, бедный Алексей уже несколько дней страдает вторично от внутреннего кровоизлияния. Первый раз это случилось в Беловеже. Проф. Федоров вчера приехал. Слава Богу, он нашел известное улучшение». Однако здоровье Наследника продолжало ухудшаться, температура поднялась выше 39,6. В.Б. Фредерикс попросил Государя начать публиковать бюллетени о болезни сына, на что получилсогласие. В Спале не было храма, и в парке дворца, в палатке, была устроена походная церковь, где священник совершал молебны о здравии и исцелении Цесаревича, на которые собирались сотни окрестных крестьян.

А.А. Вырубова вспоминала, что в течение трех недель Наследник «находился между жизнью и смертью, день и ночь он кричал от боли. Государыня всё это время почти не раздевалась, не ложилась и почти не отдыхала, часами просиживая у кроватки своего маленького больного сына, который лежал на боку с поднятой ножкой, часто без сознания.Крошечное, восковое лицо с заострённым носиком было похоже на покойника, взгляд огромных глаз был бессмысленный и грустный. Как-то раз, войдя в комнату сына и услышав его отчаянные крики, Государь выбежал из комнаты и, запершись у себя в кабинете, расплакался. Однажды Алексей Николаевич сказал своим родителям: “Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник”».

По свидетельству А.А. Вырубовой: «Государыня повторяла, что ей не верится, чтобы Господь их оставил. Они приказали мне послать телеграмму Распутину. Он ответил: “Болезнь не опасна, как это кажется. Пусть доктора его не мучают”». После чего Наследник начал выздоравливать.

Ещё один случай исцеления Цесаревича по молитвам Г.Е. Распутина произошел 17 июля 1913 г. Накануне Цесаревич от усиленных движений во время игры растянул правую руку, и вскоре у него началось внутреннее кровоизлияние. Вечером того же дня Государь принимал Г.Е. Распутина по вопросу имяславцев. Помимо этого, старец поговорил с Государыней и Великими Княжнами, а также посетил больного Цесаревича, после чего уехал. Николай IIзаписал в дневнике: «Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать».

Организаторы убийства были хорошо осведомлены и о предстоящем свержении Царя.Первое сообщение о том, что Г.Е. Распутин убит, Государь получил от Императрицы, которая писала, что «наш Друг исчез». Получив это известие,Николай II немедленно ответил супруге: «Только сейчас получил Твоё письмо. Возмущён и потрясён. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 5 часов». Государь хорошо понял, что убийство сибирского старца явилось началом переворота. 19 декабря 1916 г. трудовик Н.О. Янушкевич заявил, «что убийство Распутина есть первый сигнал к революции». Из доверенных источников Николай II знал, что прямая опасность угрожает его Семье.

После убийства Г.Е. Распутина политический расклад в столице резко меняется. Позиции Императора Николая IIослабевают, а позиции заговорщиков — укрепляются. Представители династии осмелились написать Государю письмо, в котором просили, а фактически требовали, простить Великого Князя Димитрия Павловича. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, в свое время готовая простить убийцу своего мужа, благословляла князя Феликса Юсупова «за патриотический акт», убийство человека, которого она ни разу в жизни даже не видела! Когда Государь и Государыня ознакомились с этими документами, они не верили своим глазам: что же можно было ожидать от других, если так вели себя члены Дома Романовых, родная сестра Императрицы! На письме семьи, Николай II поставил резолюцию: «Никому не дано право заниматьсяубийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь Вашему обращению ко Мне. НИКОЛАЙ».Государь в те дни говорил: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».

Однако из своих источников Николай IIзнал, что не эти изнеженные извращенцы и политические болтуны совершили тяжкое преступление. Государь понимал, что арестовывать прежде времени Великого Князя Димитрия, князя Юсупова и депутата Государственной думы Пуришкевича отвечает тайным планам организаторов убийства, которые хотели выставить их как спасителей Отечества и династии. В случае ареста,их Геростратова слава только бы усилилась. Поэтому, Царь официально свернул расследование убийства, приказавосуществить его негласно.

21 декабря 1916 г. ночью в Чесменской церкви на окраине Петрограда состоялось отпевание Г.Е. Распутина, которое совершил епископ Исидор (Колоколов), впоследствии замученный большевиками. Государь записал в своем дневнике: «В 9 час. поехали всей семьёй мимо здания фотографии и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек. извергами в доме Ф. Юсупова, кот. стоял уже опущенный в могилу. О. Ал. Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой». Кроме Царской Семьи, на похоронах убиенного старца присутствовали А.А. Вырубова и Ю.А. Ден. Государь и Государыня бросили на крышку гроба горсть земли, остальные положили на гроб цветы. После этого Царская Семья покинула часовню.

*Позднее выяснилось, что этой девушкой была Елена Тимофеева, выпускница Петербургского Исидоровского училища, которую Распутин убеждал прекратить блудную связь. После того как он в присутствии свидетелей осудил ее, Тимофеева отправилась к владыке Феофану и со слезами на глазах солгала, что Распутин ее совратил. – Примеч. авт.